Коллекционер баянов (altyn73) wrote,
Коллекционер баянов
altyn73

Categories:

Пособие по теневой икономике

Сто лет назад Николай II подписал предложения Комитета попечительства о русской иконописи по поддержанию этого традиционного промысла, который не выдерживал конкуренции с печатным станком. Однако было уже поздно. В России к тому времени сложился высокоприбыльный рынок безыскусных тиражных икон. После революции он исчез, но иконописцам легче не стало — большинство забросили свое ремесло, остальные переключились на другие образы и лики: лакированные шкатулки с красными знаменами, звездами и вождями.




Мирской промысел

Первые иконы, фрески и мозаики создавались византийскими мастерами на средства князей и богатых жертвователей. Постепенно, по мере строительства храмов, промысел развивался, центрами иконописания становились монастыри. Для монаха-иконописца его занятие являлось послушанием, а не средством заработка. Мастеров приглашали для росписи храмов, заказывали им иконы, но как такового рынка в этой сфере не существовало.

Монастыри, как считается, и стали первыми торговать иконами: паломникам продавали изображения святых покровителей обители. Эти иконы были маленькими, не больше ладони, поэтому их называли пядными (от слова "пядь" — ладонь). Как только икона стала предметом купли-продажи, за дело взялись миряне, и в XVII веке большинство мастеров составляли уже именно они, а не монахи, как это было раньше. В результате иконописание постепенно превратилось в доходный промысел, а потом приобрело характер массового фабричного производства.

Суздальский конвейер

Тула славилась самоварами, Вологда — кружевами, Астрахань — осетровой икрой, а Суздальские земли снабжали Россию иконами. Почти в каждом доме можно было увидеть иконы, написанные в селах, расположенных недалеко от Суздаля. Жители Холуя и Мстеры специализировались на дешевой массовой продукции, Палеха — на более дорогой и качественной.

Суздальские иконописцы довольно быстро поставили свое дело на конвейер. Изготовление одной иконы включало примерно сорок операций, причем каждый участник процесса отвечал лишь за две-три. Производительность была поистине стахановской. Так, мастер, который наносил на доску грунт, за день успевал сделать до 500 заготовок, а норма личника — специалиста по лицам — колебалась от 25 до 50 икон в день.




На иконных ярмарках можно было купить и доски, и материалы, и готовые иконы. Отсюда офени разносили их по всей стране

В промысле было занято практически все трудоспособное население региона: мужчины готовили доски или писали лики, женщины делали кисти. Вот как описывал этот процесс современник: "Берут хвостов сколько нужно, волосы срезают со шкурки и... вставляют в гусиные обрезные трубочки".

В начале XX века в Мстере проживали 3465 человек, из них 800 были иконописцами. Здесь работали 14 иконных мастерских, еще 24 занимались обработкой медной и серебряной фольги для окладов, а 10 — изготовлением самих окладов. Примерно так же обстояло дело в Палехе и Холуе. Отдельной областью было изготовление досок, которых, кстати, хронически не хватало, и потому в начале века на дешевые иконы, бывало, шли даже доски от ящиков.

По своей организации иконописный промысел поразительно напоминал средневековые ремесленные цехи, хотя традиционно считается, что таковых в России не было. Как и в Европе, человек осваивал дело, последовательно проходя все ступени от ученика до полноправного мастера.

Учиться начинали в девятилетнем возрасте. Через пять-шесть лет молодой иконописец должен был написать отходную икону, которая демонстрировала его профессиональный уровень. Мастера тщательно хранили секреты своего ремесла. До окончания учебы подмастерьев старались не знакомить с иконописными подлинниками — образцами, по которым они могли бы работать самостоятельно. По той же причине некоторые практические руководства писали тайнописью, понять которую непосвященные не могли.

Реклама и благочестие

В средневековой Руси, во времена, когда икона еще не стала товаром, иконописное творчество было анонимным, поэтому мы знаем имена очень немногих русских мастеров. Коммерциализация меняет эту ситуацию: в условиях конкуренции изготовитель продвигает свою марку всеми доступными способами и уж во всяком случае в анонимности не заинтересован. На обороте доски теперь писали не только название мастерской, но и ее адрес и даже способ связи. Так, в начале XX века на обороте палехских икон можно было видеть, например, такой штамп: "Живописно-иконописная мастерская сынов Ивана Ивановича


Иконописание и чеканка окладов быстро приняли характер технологического конвейера

Пурилова в селе Палехе Владимирской губернии, почта и телеграф, собственный дом". Также получил распространение выпуск своего рода рекламных листовок. А на счете, отправленном заказчику мастерской Василия Гурьянова, на самом видном месте указано, что он, В. П. Гурьянов,— поставщик двора Его Императорского Величества и Ея Императорского Величества великой княгини Елизаветы Феодоровны.
В 1901 году рыночная болезнь, поразившая иконописный промысел, взволновала Синод — он выпустил специальный указ, осуждающий изображение святых со свитками, где вместо священных текстов помещена реклама иконописной мастерской.

Изменился и быт иконописцев: он приобрел особенности, являвшие собой странное сочетание традиционной и городской культуры и веселившие многих современников. Экономист Владимир Безобразов, посетивший Палех в 60-е годы XIX века, так описывал внешний вид иконных дел мастера: "Он носит какую-то черную широкую и длинную одежду, похожую на пальто и на плащ, но всего более напоминающую артистические костюмы; в его манерах лоск благовоспитанности, прическа и усы решительно 'а-ля artiste', оригинальная верхняя одежда накинута с театральной небрежностью, но она едва прикрывает нижнее белье и голенища сапог, непосредственно под нею находящиеся. Вы ищете смысла и, пожалуй, истории этого наряда и блуждаете; эта непосредственность никак не вяжется с пальто, она с ним невозможна, она принадлежит крестьянину, который точно так же непосредственно надевает армяк или кафтан, как здесь надето пальто".

Торговая сеть

Налаживание массового производства икон сопровождалось созданием сбытовой сети. Торговля иконами была основным занятием жителей более чем 150 населенных пунктов вокруг Палеха, Мстеры и Холуя. Купив или взяв на реализацию партию недорогих икон, суздальские торговцы-офени (в Малороссии их называли варягами, в Белоруссии — маяками, на европейском Севере — торгованными, в Сибири — вязниковцами или суздальцами) отправлялись в путь.




Во внешнем виде художников-иконников причудливо переплеталась городская и деревенская мода

Среди офеней существовала особая иерархия. Самыми уважаемыми были старинщики, которые специализировались на старинных и дорогих, выполненных под старину иконах. Первоначально основными их клиентами были богатые старообрядцы. Однако в середине XIX века возникла мода на коллекционирование, и многие старинщики (и торговцы, и иконописцы) стали работать на собирателей. Офени покупали или выменивали на дешевую суздальскую продукцию старинные иконы, которые перепродавали любителям антиквариата. Поскольку коллекционных икон всегда не хватало, в ход шли подделки: старинщики-художники, которые раньше писали иконы под старину для старообрядцев, вполне профессионально обманывали собирателей древностей.

Дешевые иконы распространялись торговцами рангом пониже. Без обмана не обходилось и здесь. Причем дело не ограничивалось продажей низкокачественного товара с быстро темневшей или осыпавшейся краской. Уловки торговцев иконами могли иметь и кощунственный характер. Вот как выглядел один из таких трюков. На загрунтованной доске рисовались чертики, а затем, поверх них, икона. Партия таких нечестивых произведений продавалась в том или ином селе, после чего его посещал другой торговец, который, посокрушавшись, что его опередили, просил показать купленные иконы. Далее, отковырнув ногтем краску, офеня показывал потрясенным крестьянам обнаружившегося под ней чертика. Насмерть перепуганные, они отдавали пришельцу свои кощунственные приобретения, и те затем выставлялись на продажу в другом селе.

Машинное производство



Сначала, выполняя заказы старообрядцев, иконописцы научились имитировать древние иконы, а чуть позже стали продавать свои имитации коллекционерам, которые не сомневались в том, что перед ними настоящие древние иконы

Любое массовое производство чутко реагирует на технологические новшества, и иконное дело не составило исключения. В 1870-е годы на рынке появились наклеенные на доску изображения, выполненные методом хромолитографии. Эти иконы были яркими и дешевыми — а что еще нужно массовому покупателю? На первых порах государство поддерживало новые технологии, поскольку работу типографий было легче контролировать, чем деятельность небольших иконописных мастерских. Как писала в 1873 году газета "Русский мир", распространение хромолитографии освободило бы народ от распространения посредством икон фанатической пропаганды раскольников.

В 90-е годы ХIХ века немецкие фирмы "Жако" и "Бонакер", до этого специализировавшиеся на изготовлении жестяных коробок под ваксу, освоили хромолитографическое тиражирование икон на жести. Вскоре продукция "Жако" и "Бонакер", напоминавшая дорогие иконы в эмалевых окладах, заполонила все церковные лавки. Сначала жестяные иконы выпускались по академическим образцам, но потом изготовители принялись копировать суздальский стиль, который, несомненно, был ближе массовому покупателю. Привычная иконография вкупе с блеском самоварного золота (так в иконописных мастерских называли латунь) и фальшивых драгоценных камней производила на него неизгладимое впечатление.

Конкурировать с печатной продукцией было непросто. Иконописцы пытались сделать свой и без того весьма недорогой товар еще дешевле и даже имитировать жестяные изделия, работая "под 'Жако'". А в 1898 году суздальские мастера обратились в Синод с ходатайством о запрещении икон на жести. В прошении говорилось, что упадок традиционного промысла грозит нищетой не только иконописцам Палеха, Холуя и Мстеры, но и жителям всего региона, его обслуживающего. Обращение к властям плодов не принесло, однако вскоре на защиту иконописцев встали любители древнерусского искусства.

Господдержка

В 1900 году искусствоведы Н. П. Кондаков, С. Д. Шереметьев и В. Т. Георгиевский, задавшиеся целью разработать программу государственной поддержки традиционного иконописного промысла, посетили Мстеру, Палех и Холуй, чтобы на месте ознакомиться с состоянием дел. Отчет об этой поездке был представлен Николаю II. "Мы столько десятков лет твердили о пагубном разрыве русского образованного общества с народом. Вот случай соединить разошедшихся в разные стороны в общем деле и, начав заботы о народной нужде, поставить на ноги задачу общенациональную",— писали авторы отчета.





Рукописные иконы не выдерживали конкуренции с отпечатанными на металле яркими изображениями

В следующем году Шереметьев занялся изучением торговли иконами в провинции и выяснил, что печатные иконы практически повсеместно вытеснили рукописные. Выводы были малоутешительными: суздальскому промыслу грозило скорое и полное разорение. Шанс выжить имели, по мнению исследователя, лишь мастерские, выпускавшие самые дешевые иконы. Кроме того, машинное производство предполагало массовое тиражирование, а это означало, что в продаже останутся только иконы самых популярных святых и люди с редкими именами уже не смогут найти изображение своего небесного покровителя (этот аргумент произвел на Николая II наиболее сильное впечатление).

К тому же иконы, на выпуск которых переводились фабрики, прежде делавшие жестяные коробки, отличались своеобразным стилем, далеким от канонического. "Просматривая печатные образки,— жаловался Кондаков,— с особенно неприятным чувством почти во всех видишь тот слащаво-прикрашенный вкус, который сложился в живописи конфетных коробок. В угоду этому вкусу переделаны и лики святых, и даже снимки с чудотворных икон".

В 1901 году вышеупомянутой группой энтузиастов был создан Комитет попечительства о русской иконописи, в задачи которого входило составление нового иконописного подлинника, то есть альбома образцов (на что иконописцы могли ориентироваться в своей работе), а также открытие учебно-иконописных мастерских и борьба за запрещение или сокращение тиражирования икон на бумаге или металле. Несмотря на то что комитету покровительствовал сам Николай II, бороться с машинным производством оказалось крайне сложно. Торговля печатными иконами была слишком выгодным делом, и никто не хотел от нее отказываться. Правда, удалось пробить указ Синода о запрете ввозить из-за границы иконы на жести, но не нарушал этого указа только ленивый.

9 (22) марта 1903 года Николай II одобрил следующие предложения Комитета:
"1. Воспретить пропуск из-за границы в Россию всякого рода православных икон и религиозных листков.



Хозяева рекламных мастерских пытались перещеголять друг друга в рекламных изысках. Даже на обороте иконных досок появились товарные знаки иконописных мастерских

2. Предоставить право печатного производства православных икон и священных изображений исключительно лаврам, монастырям и некоторым учреждениям Ведомства православного исповедания.
3. Допускать в церквах употребление исключительно рукописных икон с тем, чтобы имеющиеся ныне в церквах печатные изделия постепенно заменялись рукописными.
4. Установить при мастерских печатных икон... строгую, технически, художественно и догматически осведомленную цензуру при участии Комитета попечительства о русской иконописи".

Однако даже вмешательство императора не смогло радикально изменить ситуацию. С одной стороны, монастыри, фактически ставшие монополистами в деле изготовления печатных икон, были не в состоянии наладить достаточно качественное производство. С другой — теряющие рынок западные фирмы организовали давление по дипломатическим каналам. Так что предложенные комитетом меры оказались малодейственными.

Не имели особого успеха и попытки создать в центрах иконописания специальные учебные заведения. Было открыто несколько художественных школ, но их выпускники оставались без работы. Ориентированным на массового потребителя мастерским не нужны были молодые иконописцы, воспитанные на строгом соблюдении канона. Единственным государственным мероприятием, которое имело успех, было издание нового иконописного подлинника, ориентированного на русскую икону XVII века.

Раскрепощенные иконописцы

После революции рынок церковной утвари по понятным причинам прекратил свое существование.


Используя элементы традиционной иконографии, мастера стали рисовать всадников с красными флагами. Эта шкатулка — иллюстрация к фадеевскому "Разгрому"

Иконописные мастерские закрылись, а иконописцы переключились на более безопасное и созвучное эпохе дело. Пользуясь своими навыками, они расписывали шкафы для посуды, матрешек, солонки и прочую деревянную мелочевку. Самым ходовым товаром оказались раскрашенные настенные ковры, изображавшие известный сюжет со Стенькой Разиным и княжной, а также русалок и целующихся детей.
В конце концов форма существования была найдена: бывшие иконописцы, которых теперь называли народными мастерами, занялись росписью шкатулок из папье-маше. Постепенно был выработан стиль, воспроизводящий приемы иконных клейм и лубочных картинок. В результате появились лаковые миниатюры с портретами большевистских вождей, красными конями и флагами. Таким образом палехским мастерам удалось создать на основе иконописания разновидность советского искусства. Кстати сказать, Максим Горький предлагал сделать что-то в этом роде и с церковной музыкой. На Втором съезде воинствующих безбожников отец соцреализма говорил: "Наша русская церковная музыка есть нечто глубоко ценное, это действительно хорошая музыка. Почему-то до сих пор никто не догадался написать к этой музыке хорошие красивые слова, которые можно было бы слушать не в качестве вечерни, обедни, всенощной, а как и когда угодно. Почему не сделать этого? Ценность музыки несомненна. А что касается слов, то чего другого — а слов у нас сколько угодно".
Конечно, прежних масштабов деятельность Палеха, Мстеры и Холуя не достигла, однако сотня-другая мастеров работали здесь постоянно.

Образа и образцы



Никодим Павлович Кондаков, больше известный как исследователь византийской и древнерусской живописи, был автором программы государственной поддержки традиционного иконописания

Когда в постсоветское время налаживалось массовое производство икон, выяснилось, что образцы могут быть разными. За годы полуподпольного существования церкви выросло целое поколение людей, воспитанных на альбомах по древнерусскому и византийскому искусству и, безусловно, предпочитающих древнюю иконографию новой.

Однако распространенный ныне миф о разрушенной большевиками святой Руси предполагает возрождение того, что было накануне революции. В итоге сейчас можно увидеть иконы на любой вкус, благо спрос есть, а техника цветной печати за прошедшее столетие шагнула далеко вперед. Массовая икона по-прежнему рассчитана на вкус широкой публики и остается ходовым товаром. Соответственно, о ее эстетических достоинствах с точки зрения канона говорить, как правило, не приходится. В связи с этим стоит вспомнить о разговоре, который якобы имел место в 1950-е годы у стен только что переданной церкви Троице-Сергиевой лавры. К продающему грубо раскрашенные бумажные иконки монаху пристали старушки: упрекали его в том, что он торгует некачественным товаром. "А чего вы хотите,— ответил монах.— Какие вы молитвенники, такие вам и иконы".

АЛЕКСАНДР МАЛАХОВ

При подготовке статьи использованы материалы О. Ю. Тарасова.





В начала XX века иконы "под старину" входят в моду


СЕКРЕТЫ БОГОМАЗОВ

Мастера художественного вымысла

Николай Лесков, 1873 год:
Встарь благочестивые художники, принимаясь за священное художество, постились и молились и производили одинаково — что за большие деньги, что за малые,— как того честь возвышенного дела требует. А эти — каждый одному пишет рефтью, а другому нефтью, на краткое время, а не в долготу дней; грунта кладут меловые, слабые, а не лебастровые... И помимо неаккуратности в художестве все они сами расслабевши, все друг пред другом величаются, а другого чтоб унизить ни во что вменяют; или еще того хуже, шайками совокупясь, сообща хитрейшие обманы делают, собираются по трактирам и тут вино пьют и свое художество хвалят с кичливою надменностью, а другого рукомесло называют адописным, а вокруг их всегда как воробьи за совами старьевщики, что разную иконописную старину из рук в руки перепущают, меняют, подменивают, подделывают доски, в трубах коптят, утлизну в них делают и червоточину; из меди разные створы по старому чеканному образцу отливают... купели из тазов куют и на них старинные щипаные орлы, какие за Грозного времена были, выставляют и продают неопытным верителям за настоящую грозновскую купель, хотя тех купелей не счесть сколько по Руси ходит, и все это обман и ложь бессовестные. Словом сказать, все эти люди, как черные цыгане лошадьми друг друга обманывают, так и они святынею, и все это при таком с оною обращении, что становится за них стыдно и видишь во всем этом один грех и соблазн и вере поношение. Кто привычку к сему бесстыдству усвоил, тому еще ничего, и из московских охотников многие этою нечестною меною даже интересуются и хвалятся: что-де тот-то того-то так вот Деисусом надул, а этот этого вон Николою огрел или каким подлым манером поддельную Владычицу еще подсунул.

ЖЕСТЯНЫЕ РАБОТЫ

Образа машинной сборки

Из доклада В. М. Васнецова на Поместном соборе Русской православной церкви (25 ноября (8 декабря) 1917 года)
За последние десятилетия появились образа, печатанные на жести красками, фабричного производства иностранных фирм "Бонакер" и "Жако", а может быть, и других. Нужно отдать справедливость, что эти копии с образов древних и новых производились весьма удачно, рекламировались и распространялись весьма усердно и обширно, отчасти, вероятно, из-за дешевизны и некоторой прочности. Духовенство и высшее церковное управление не только не принимали никаких мер, но, по-видимому, даже поощряли. В лавках епархиальных и при монастырях образа эти продавали всюду. Такое поощрение фабричного производства образов оправдывалось якобы недостатком в продаже рукописных икон — иконным голодом,— что, очевидно, было несправедливо, так как в то же время искусственно приходилось поддерживать иконописные мастерские и мастеров Палеха, Мстеры и др. за недостатком работы. Конечно, в крайних случаях, за совершенным отсутствием и невозможностью достать рукописные образа где-либо на Крайнем Севере, или в тайге, или, например, на фронте, позволительно и возможно допустить для молитвы и печатный образ; но во всех других случаях, когда для молитвы нетрудно достать рукописные образа, печатных и фабричных следует избегать. Рукописный образ исполняется человеком с непременным участием его души, и хоть в малой степени, но и при самом слабом умении и несовершенстве исполнения все же будет чувствоваться душевное отношение исполнителя к изображаемому и хоть какая-то искра молитвенного настроения в человеческом образе отразится. Фабричный же машинный образ, как бы точно и совершенно ни передавал копируемый оригинал, есть продукт все же мертвой машины и мертвая имитация — я бы сказал, что до некоторой степени даже фальсификация... Я полагаю: как бы хорошо граммофон ни передавал исполнение даже лучшими хорами — Чудовским, Синодальным — церковных песнопений, все же никто из духовенства и православных мирян не допустит в церкви замены граммофоном пения даже плохого дьячка. В свое время я... предложил, между прочим, что было бы самое целесообразное, чтобы Святейший синод издал постановление, что для молитв в храмах и на дому освящаются только рукописные образа.

Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/369983
Tags: ТОГДА И НЫНЕ, Ъ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments