Коллекционер баянов (altyn73) wrote,
Коллекционер баянов
altyn73

Categories:

«Предъявлено мне в качестве обвинения было 23 пункта»


«В преступной деятельности принимали участие отдельные народные судьи, члены Московского горсуда, члены Верховного суда РСФСР, члены Верховного суда Союза ССР»

65 лет назад, в 1948 году, в Москве арестовали за взяточничество большую группу работников и руководителей Московского городского суда и Верховных судов РСФСР и СССР. При этом мало кто знал, что подобного результата удалось добиться с помощью одной из фигуранток дела — члена Верховного суда СССР Чурсиной, активно сотрудничавшей со следствием и разоблачавшей своих коллег.



«Явилась посредницей в передаче взятки»

Аресты руководящих работников столичного и двух Верховных судов — России и СССР — произвели летом 1948 года в Москве эффект, подобный тому, что наблюдался недавно после разоблачений в Министерстве обороны РФ. Ходили слухи о сотнях посаженных, взятках и любовных делах бывших руководителей судов. Однако полную информацию о происходящем получало лишь высшее руководство страны. 31 августа 1948 года генеральный прокурор СССР Григорий Сафонов докладывал:

«Докладываю, что за последнее время Прокуратурой СССР вскрыты многочисленные факты взяточничества, злоупотреблений, сращивания с преступными элементами и вынесения неправосудных приговоров и решений в судебных органах Москвы, Киева, Краснодара и Уфы.

Расследованием установлено, что эти преступления совершались в различных звеньях судебной системы, а именно — в народных судах, Московском городском суде, Киевском областном суде, Краснодарском краевом суде, Верховном суде РСФСР и, наконец, в Верховном суде СССР.

Расследованием установлено, что:
а) указанная преступная деятельность отдельных судебных работников продолжалась несколько лет и получила широкое распространение;
б) что отдельные судебные работники, совершая эти преступления в разных звеньях судебной системы, были связаны между собой и, таким образом, действовали организованно;
в) что преступные элементы, искавшие и находившие пути освобождения от наказания, действовали главным образом через посредство адвокатов и всякого рода дельцов, которые в виде промысла занимались посредничеством во взяточничестве, будучи близко связаны с отдельными судебными работниками;
г) что в указанной выше преступной деятельности принимали участие отдельные народные судьи, члены Московского горсуда, члены Верховного суда РСФСР, члены Верховного суда Союза ССР, заместители председателя Верховного суда СССР.

Хотя следствие по этим делам еще далеко не закончено, однако только по Москве арестовано 111 человек, в том числе: судебных работников — 28, адвокатов — 8, юрисконсультов — 5 и прочих — 70».



Особое внимание в докладе генерального прокурора уделялось Мосгорсуду, о котором он писал:
«По этому делу арестована группа бывших членов Мосгорсуда, а именно: Гуторкина, Обухов, Праушкина и Чурсина, которая в течение последних двух лет являлась членом Верховного суда СССР, а также народные судьи Короткая, Бурмистрова и Александрова.
Кроме того, арестован бывший председатель Московского городского суда Васнев.
Как установлено следствием, все эти лица систематически, на протяжении нескольких лет, получали взятки по судебным делам, а также совершали всякого рода злоупотребления, причем были связаны между собой в своей преступной деятельности.
Из них наиболее активную роль играла Чурсина, как в период ее работы в качестве члена Московского городского суда, так и в дальнейшем, когда она была избрана членом Верховного суда Союза ССР.
Будучи сожительницей председателя Московского городского суда Васнева, Чурсина, связанная с ним по преступной деятельности, получала взятки как непосредственно от лиц, обвинявшихся в различных преступлениях, так и при помощи посредников.
За взятки выносились явно неправосудные определения и приговоры, по которым различные преступники, главным образом расхитители социалистической собственности и спекулянты, полностью или частично освобождались от наказания.
Так, например, бывший коммерческий директор ” Мосвинводторга“ Николаев был освобожден от наказания за взятку, причем весь состав судей, вынесших незаконное определение о его освобождении, в лице Чурсиной, Гуторкиной, Праушкиной, а также секретаря Фесенко в тот же день пошли в гости к Николаеву, на квартире которого была организована пьянка.
Спекулянты Симонишвили и Антоневич за взятку были освобождены с помощью Гуторкиной от наказания (они были правильно осуждены нарсудом к 5 годам лишения свободы).
После освобождения за счет этих преступников была устроена пьянка, во время которой судья Гуторкина вступила в половую связь с подсудимым Симонишвили.
Рецидивист Голубев, осужденный за кражу народным судом к 3 годам лишения свободы, был освобожден за взятку вещами и ценностями на сумму около 15 000 руб., после чего члены Мосгорсуда Чурсина и Гуторкина неоднократно получали от Голубева и его матери всякого рода ценные подарки.
Члены Московского горсуда Праушкина и Обухов получали взятки по делам, которые они рассматривали совместно с Чурсиной и Гуторкиной, а также независимо от них. Характерно, что перечисленные лица являлись не только получателями взяток, но и посредниками в передаче взяток другим судебным работникам.
Так, например, Гуторкина, которая была связана с бывшим адвокатом Сендеровым, была посредницей в передаче им взятки в сумме 15 000 руб. Чурсиной и Обухову.
В свою очередь, Чурсина была посредницей в передаче взяток членам горсуда Обухову, Праушкиной, а также народным судьям Короткой и Васильевой.
Кроме того, по делу своего сожителя Лебель Чурсина сама выступила в роли взяткодателя, вручив от себя взятку в сумме 5000 руб. народному судье Александровой.
В 1946 году Чурсина явилась посредницей в передаче взятки бывшему заместителю начальника Управления судебными органами Министерства юстиции РСФСР Давыдовой».

Кроме любвеобильной Чурсиной генпрокурор называл одним из главных виновников распространения взяточничества в Мосгорсуде его председателя Александра Васнева:
«Как установлено расследованием, бывший председатель Московского горсуда Васнев был тесно связан с директорами торговых магазинов Карахановым, Чхеидзе, Егоровой, Лапинской, Барамидзе, Борисовой, Спиридоновым и др., а также с директорами ресторанов Швырковым, Сидоровым, Сташадзе, Смирновым, Шараповым и другими.
Перечисленные лица систематически обращались к Васневу по уголовным делам, возбужденным против них, а также против их родственников и знакомых. В связи с этими обращениями Васнев, используя свое служебное положение, давал незаконные установки судьям, рассматривавшим эти дела.
Так, в 1943 году по указанию Васнева Московский горсуд под председательством осужденного за взяточничество члена горсуда Халина переквалифицировал действия некоего Чертова, обвинявшегося в крупных хищениях мануфактуры по закону от 7 августа 1932 г., на ст. 109 УК и ровно через 3 месяца вообще освободил его от наказания со снятием с него судимости.
После этого Васнев систематически пьянствовал с Чертовым и дал незаконное приказание о возвращении ему отобранных при обыске денег и ценностей, хотя Чертов не возместил ущерба, причиненного им государству. Васнев неоднократно понуждал к сожительству молодых женщин, обращавшихся к нему по судебным делам».

Завершая ту часть доклада, что посвящалась делу взяточников из Мосгорсуда, Сафонов констатировал: «Всего по делу Московского городского суда арестовано 49 человек, из них 10 — бывших судебных работников, 4 адвоката, 18 взяткодателей и 17 посредников. Большинство арестованных призналось в совершенных ими преступлениях. Расследование продолжается».


«Оклеветал и в даче взяток до 40 человек»


«Преступления я не совершал, однако я осужден уже на 10 лет» (на фото — Александр Васнев, 1931 год)

Однако сам Александр Васнев смотрел на возбужденное против него дело совсем по-иному.
В его письме Сталину, написанном 24 октября 1949 года, говорилось:
«Более десяти лет, с 1938 г. по июль 1948 г., я безупречно работал на должности Председателя Мосгорсуда.
За это время беспрерывно состоял депутатом Московского Совета и был награжден правительственными наградами, в том числе в 1945 г. орденом Ленина.
В мае 1948 г. по клеветническим, компрометирующим меня материалам Прокуратуры Союза ССР я был освобожден от работы, затем исключен из партии и 14 июля 1948 года арестован.
Санкция на мой арест была получена прокуратурой СССР только потому, что прокуратура, не проверив предварительно возведенной на меня клеветы, неправильно информировала соответствующие органы, представив меня как взяточника».

Васнев считал, что проблема заключалась в его бывших подчиненных, решивших сотрудничать со следствием:
«Бывшие работники Мосгорсуда Чурсина и Гуторкина, арестованные ранее меня за взятки, решили из мести ко мне и желая отвести от себя главный удар за свои тяжкие преступления злостно оклеветать меня.
Сговорившись между собой, они заявили следствию о том, что мною якобы было получено за период 1942–1944 г. до сорока взяток.
Следователь же Дворкин, являясь исключительно недобросовестным человеком, на основании этой клеветы без предварительной проверки составил постановление о моем аресте.
В своем постановлении Дворкин указал на то, что в Мосгорсуде якобы вскрыта группа взяточников и что эту группу возглавлял бывший председатель Мосгорсуда Васнев А. В.
В этом же постановлении были указаны и лица, с которых мной якобы получены взятки, в частности были названы фамилии инженеров Министерства Угольной промышленности Симоношвили и Антонович (так в тексте.— «История») и даже названа была сумма взятки в размере 50 тыс. руб.
Впоследствии это было опровергнуто как злостная ложь, а генеральный прокурор Сафонов, поверив Дворкину, безответственно подписал 3 июня 1948 г. этот документ, на основании которого добился моего исключения из партии и затем санкции Президиума Верховного Совета РСФСР на мой арест».

Во время следствия бывший председатель Мосгорсуда перенес вся лишения, которым подвергались в недавнем прошлом его подсудимые:
«С июля 1948 г. по 6 апреля 1949 г., т. е. 9 месяцев, следствие меня мучило, вплоть до применения ко мне пыток, для того, чтобы вынудить меня к признанию в том, чего я никогда не совершал и по своему характеру не мог никогда совершить, в получении взяток… Во время столь длительного мучительного следствия я неоднократно писал из тюрьмы на имя Сазонова письма, в которых указывал о своей невиновности и просил проверить некоторые следственные действия с тем, чтобы разоблачить клеветников, однако в ответ на мои письма и законные просьбы меня сажали в одиночку и не допрашивали в течение 8 месяцев.
Все издевательства надо мной проделывались следователем Дворкиным с ведома Генерального прокурора, поскольку он лично наблюдал за следствием по моему делу».

Как писал Васнев, по делу были допрошены все его знакомые:
«В связи со мной Чурсина и Гуторкина оклеветали в даче взяток до 40 человек. В числе этих людей два секретаря РК ВКП(б), депутаты Московского Совета, директор института им. Склифосовского Нифантов и др. лица.



Дирижер Большого театра Голованов К. С. фигурирует по делу как мошенник.


В общем, всех моих знакомых Чурсина и Гуторкина представили как взяточников или мошенников».

Васнев утверждал, что ни одно обвинение в получении им взятки не подтвердилось:
«После того как следствием было установлено, что взяток я не брал и что меня оклеветали, перед прокуратурой СССР встал вопрос, как же быть со мной.
Ведь если меня освободить, то как будет выглядеть прокуратура, после того как Сафонов получил санкцию на мой арест в директивных органах и Президиуме Верховного Совета РСФСР, фактически введя их в заблуждение.
Выход из положения Прокуратура нашла.
Следователь Дворкин мобилизовал тех же Чурсину и Гуторкину.
Они подобрали несколько лиц, арестованных и осужденных по другим делам, и искусственно создали против меня дело с последующим предъявлением мне обвинения по ст.ст. 109 и 114 УК РСФСР, т. е. в злоупотреблении служебным положением и вынесении неправосудного определения».



«Он вынужден был оклеветать меня»

Бывший председатель Мосгорсуда писал Сталину, что новые обвинения о злоупотреблении служебным положением были столь же надуманными, как и прежние:
«В июле 1940 г. артистка Бах опоздала на репетицию. За это ее привлекли к ответственности за прогул по Указу от 26 июня 1940 г.
Дело артистки оперетты Бах было Мосгорсудом прекращено в связи с предоставлением Бах документа, из которого усматривалось, что опоздание на репетицию произошло по вине транспорта.
В 1942 г., т. е. через 2 г. после дела Бах, я обратился за мед. помощью к гомеопату Постникову — мужу Бах, принял он меня на квартире.
После визита Постников предложил мне выпить стакан чая, но, так как была объявлена воздушная тревога, я немедленно поехал на работу, факт посещения врача-гомеопата на кварт. Бах мне предъявлен в качестве обвинительного пункта.
Все это было подтверждено показаниями Бах на суде и следствии».

Васнев утверждал, что и прочие обвинения не имели под собой никаких оснований:
«1943 г. я познакомился с директором совхоза ” Поля орошения“ Коганом, к которому я официально обращался с просьбой об отпуске для сотрудников Мосгорсуда картофеля и овощей за наличный расчет.
Всего с Коган я встречался 2–3 раза. В начале 1949 г. мне с Коган устраивается очная ставка, на которой он заявил, что в ноябре 1942 г. я якобы совместно с Чурсиной получил у него бесплатно 1,5 тонны картофеля.
В течение 10 месяцев Коган заявлял следствию о том, что он знаком со мной лишь с 1943 г., на очной же ставке заявил о получении мною у него в совхозе картофеля в 1942 г.
Такое показание Коган опять таки явилось результатом того, что он был обработан Дворкиным и Чурсиной (с последней он был знаком) с целью искусственного создания обвинения против меня.
Лживость показания Коган опровергаются документальными данными о том, что в то время меня даже не было в Москве, я в это время, т. е. с 16 октября 1942 г. по 25 декабря 1942 г., находился по мобилизации в Ивановской области вместе с зам. председателя Моссовета тов. Ясновым на отгрузке овощей для Москвы.
Находился там безвыездно, что подтверждено соответствующими документами и командировочным удостоверением.
Спрашивается, как же я мог получить картофель, если меня не было в Москве? А ведь по показаниям Коган получен картофель 15 ноября 1942 года.
Вышеизложенное кроме документов подтверждено моим бывшим шофером Критининым. В показаниях против меня Коган выявляется явная недобросовестность следователя Дворкина. Коган в течение 10 месяцев показывал, что знаком со мной лишь с 1943 г. и что никогда мне никакой картошки не отпускал, а как только дал против меня лживые показания, так его сразу же из тюрьмы отправили на кирпичный завод, где он до сих пор работает бригадиром».

Кроме того, Васнев клялся, что все обвинения в вынесении неправильных решений — ложь и клевета:
«У меня был знакомый директор трикотажной фабрики Чертов. В 1942–1943 гг. я встречался с Чертовым 3–4 раза. В 1942 г. Чертов по моей просьбе купил мне в своем магазине для детей трикотаж. В конце 1943 г. Чертов был арестован за хищение мануфактуры и привлечен по закону от 7 августа 1932 г., дело рассматривалось Военным трибуналом г. Москвы в составе Талина, Аверина и Журавлева.
В результате рассмотрения по просьбе прокурора Железнова, выступавшего по этому делу на суде, преступление Чертова было переквалифицировано на ст. 139 УК. Чертов был осужден к 5 годам лишения свободы, и, по просьбе того же прокурора Железнова, с отправкой на фронт.
Чурсина же после ее ареста заявила следствию о том, что Чертов по своему делу дал мне взятку в виде трикотажа.
Ложь и клевета Чурсиной опровергается хотя бы тем, что Чертов был привлечен к ответственности в конце 1943 г., а трикотаж для детей он мне купил в феврале 1942 г., т. е. более полутора лет тому назад.
В 1948 г. в августе мес. мне была устроена очная ставка с Халиным, который, будучи обработан Дворкиным и Чурсиной, заявил, что по делу Чертова я якобы давал составу судебного заседания какую-то неправильную установку.
Лишь на этой же очной ставке мне стало известно, что по делу Чертова действительно было вынесено два неправильных определения о возврате ему ценностей, досрочном освобождении и снятии судимости.
Оказалось, что эти два неправильных определения были вынесены в результате преступных действий самого Халина и Чурсиной. Причем было установлено, что одно из этих незаконных определений написано Чурсиной.
Было так же установлено, что Халин и Чурсина неоднократно заходили к Чертову в ресторан и бесплатно пользовались его угощением. Я заявлял как на предварительном, так и на судебном следствии о том, что Халин заведомо совершил преступление по делу Чертова.
Однако Халин и Чурсина за преступление по этому делу не были привлечены, а, чтобы выйти из положения, следствие недобросовестно переложило их вину на меня.
Вызванные по моей просьбе Азерин и Журавлев не только не подтвердили какое-либо мое вмешательство в дело Чертова, но заявили, что они вообще этого дела совсем не помнят.
Халин налгал на меня потому, что, будучи осужденным за взятку, он в то же время не был привлечен по делу Чертова — срок заключения Халина истекал в сентябре 1949 г., при таком положении он вынужден был оклеветать меня, иначе ему пришлось бы продлить свой срок в тюрьме.
Что меня по делу Чертова оклеветали, подтвердил сам Чертов на судебном заседании, где он заявил, что по своему делу он ко мне никогда не обращался.
Но ему устроили очную ставку с Чурсиной, которую он спросил, что нужно на Васнева показывать, и с помощью Чурсиной и Дворкина так меня огрязнил, что я в ужас пришел от его показаний.
Все же у Чертова нашлось гражданское мужество сказать на суде правду, что он показал, что в жизни встречался со мной 3–4 раза, что трикотаж он мне покупал действительно за мои деньги в своем магазине и что по своему делу он ко мне никогда не обращался. Ясней не скажешь».


«Было убито два человека»


Чтобы обелить себя, Васнев прибег в письме к Сталину к известному приему — начал очернять своих недругов.
К примеру, о Чурсиной он писал: «Прокуратура политически совершенно неправильно квалифицировала преступление Чурсиной и Гуторкиной, в связи с их преступлением было арестовано до 70 человек. Они получили до 30 взяток, за их преступные действия освобождены от своих постов тов. Голяков, его заместитель т. Ульрих В. В. и многие другие.
Из-за их клеветы и недобросовестности следствия застрелился зам. председателя Верховного суда СССР Солодилов, из-за них сейчас страдает много родственников и детей арестованных, среди них бесспорно имеются жертвы, в частности моя мать сошла с ума, а затем умерла на Канатчиковой даче…
Преступление Чурсиной и Гуторкиной надлежало квалифицировать не только по ст. 117 УК, но также по ст. 58-7 УК РСФСР как вредительство.
Прокуратура же ограничилась в отношении их лишь ст. 117 УК, т. е. получение взяток…
Объяснить это можно только действиями Дворкина, которому они помогали всячески создать против меня дело. Этими же причинами можно объяснить и то обстоятельство, что Дворкин не заметил мужа Чурсиной Лебель, по национальности немца, возможно, что действия Чурсиной являются результатом его враждебной деятельности.
Лебель в 1944 г. судился, и Чурсина по его делу дала взятку в 20 тыс., однако Дворкин его не привлек к ответственности, а в то же время за юбку и какую-то кофту всех арестовали.
По этим же причинам Дворкин не описал и не конфисковал у Чурсиной дачу, выстроенную преступными путями».

Досталось и прокурорам: «Отдельные действительно преступные факты, имевшие место среди работников аппарата прокуратуры, остались безнаказанными:
а) зам. прокурора Шаховской в 1946 г., будучи в пьяном виде за рулем машины, совершил аварию, в результате которой было убито два человека. За это Шаховской был переведен на работу в Московскую область прокурором, где он до сих пор работает, а к уголовной ответственности привлечен не был;
б) ст. пом. прокурора Щитович за счет Наркомата речного флота построил дачу за 250 тысяч рублей. За это он только был переведен на работу в Главную военную Прокуратуру, где он до сих пор работает;
в) управляющий делами Липфельд допустил злоупотребления по службе, в результате чего им допущен ущерб на сотни тысяч рублей. За это он только снят с работы, без отдачи под суд;
г) прокуроры следственного отдела Патэ и Кокорин за совершение преступлений, граничащих со взятками, были только сняты с работы, без отдачи под суд;
д) по указанию нач. следственного отдела Шейнина следователь Червонный у работника кожевенной промышленности (фамилию не помню), которого он допрашивал в качестве обвиняемого по делу, получил 10 пар сапог для работников следственного отдела. Это мне известно со слов Червонного».

Однако после прочтения этих обвинений поневоле возникал вопрос: если председатель Мосгорсуда знал о том, что Чурсина берет и дает взятки, и как минимум не возражал, когда ее назначали членом Верховного суда СССР, а то и помогал ей, действительно ли он настолько невиновен?
Почему, зная о преступлениях работников прокуратуры, запросто рассказывавших ему о полученных подношениях, он не принял никаких мер?
Наконец, почему он, пусть и за наличные, получал товары и продукты, недоступные остальным советским гражданам? Разве это не злоупотребление служебным положением?

«Осужден к 10 годам»

В письме Сталину Васнев жаловался, что суд над ним проходил с многочисленными нарушениями закона.
Писал бывший председатель Мосгорсуда и о словах следователя о том, что он все равно будет осужден, поскольку таково решение высоких инстанций.
Но Дворкин не обманывал его, решение о суде над арестованными судьями Политбюро приняло 9 мая 1949 года.
А решение высшей партийной инстанции в СССР было окончательным и пересмотру не подлежало.
Не принесла ничего и жалоба Сталину. В приложенной к письму Васнева справке административного отдела ЦК ВКП(б) говорилось:
«Особое Присутствие Верховного Суда СССР, рассматривавшее с 24 мая по 11 июля 1949 г. дело по обвинению Васнева и ряда других бывших работников Московского городского суда, установило, что Васнев, используя свое служебное положение в личных интересах на протяжении нескольких лет (с 1942 по 1948 г.), давал незаконные установки членам городского суда о благоприятном для осужденных разрешении дел.
В виде вознаграждения за такого рода услуги он получал от заинтересованных лиц угощение в ресторанах и на квартирах этих лиц, незаконно получал от торговых работников промтовары и продукты.
В ряде случаев Васнев требовал от отдельных заинтересованных по судебным делам женщин вступления с ним в половую связь (Павлова, Величко, Новикова).
Предварительным и судебным следствием установлено, что Васнев, занимая пост председателя Мосгорсуда, своими преступными действиями способствовал разложению значительной группы работников Мосгорсуда.
Длительное время сожительствуя с членом Мосгорсуда Чурсиной, он не стеснялся принимать лиц, осужденных по уголовным делам, у себя на квартире, устраивая с ними совместные попойки.
Чурсина получала взятки и посредничала в передаче взяток другим членам суда.
Особым Присутствием Верховного Суда СССР Васнев осужден к 10 годам лишения свободы.
Бывшие члены Мосгорсуда Чурсина, Гуторкина, Праушкина, Обухов осуждены за взяточничество к 10 годам лишения свободы каждый.
К разным мерам наказания осуждены 25 взяткодателей и посредников».
Образцово наказывая арестованных судей, Политбюро, а по его воле — Верховный суд СССР пытались пресечь коррупцию в правоохранительной среде.
Так что Александр Васнев, вне зависимости от степени его вины, стал жертвой политической системы, которой верно служил, и судебной системы, в которой работал. Можно считать, получил травму на производстве.

http://www.kommersant.ru/doc/2108719

Tags: СССР, ТОГДА И НЫНЕ, Ъ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments