Коллекционер баянов (altyn73) wrote,
Коллекционер баянов
altyn73

Categories:

Профсоюзная жизнь по-царски

Первые профсоюзы появились в конце XVIII века как средство борьбы за экономические и социальные права. В России профсоюзное движение изначально было сильно политизированным — школой коммунизма оно стало еще до прихода к власти большевиков. Между тем в начале XX века была опробована и другая модель рабочего движения — под контролем полиции создавались организации монархического толка, весьма эффективно отстаивавшие интересы пролетариата. А придумал эту модель шеф Московского охранного отделения Сергей Васильевич Зубатов.





Отец сексотам

Сергей Васильевич Зубатов имел вкус к антигосударственной деятельности c юных лет — еще гимназистом был членом народовольческого кружка, где показал себя большим любителем религиозно-философских дебатов. Женившись на дочери армейского офицера, он не успокоился и превратил квартиру тестя в своеобразный революционный клуб.

В 1883 году Зубатова арестовали. Перспектива ссылки его не вдохновляла, и жандармскому ротмистру, ведшему следствие по его делу, удалось склонить молодого революционера к сотрудничеству.

Внешне жизнь Сергея Зубатова мало изменилась. Он служил телеграфистом, часто бывал в университете и был довольно заметной фигурой в среде революционно-настроенных граждан. Материальное положение, естественно, улучшилось — гонорары платного агента позволяли неплохо сводить концы с концами. В 1887 году его вычислили, и тайному агенту пришлось стать штатным сотрудником охранки. На этом поприще Зубатов сделал блестящую карьеру — дослужился до начальника Московского охранного отделения.


Лев Александрович Тихомиров начинал как революционер-народоволец, провел четыре года в Петропавловской крепости, жил на нелегальном положении, бежал из России. В эмиграции он разочаровался в революционном движении и вернулся на родину убежденным монархистом. Именно его Зубатов просил составить программу монархического рабочего движения


Сергей Васильевич Зубатов, несомненно, был человеком творческим. Он одним из первых стал использовать систематическую регистрацию и фотографирование арестованных. По его инициативе был создан знаменитый "летучий отряд филеров", имевший полномочия задерживать подозреваемых в любом городе России. Особой любовью Сергея Васильевича пользовались осведомители — сексоты (слово, придуманное Зубатовым), и он требовал от своих подчиненных самого бережного к ним отношения. "Вы, господа, должны смотреть на агента как на любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее как зеницу ока. Один неосторожный шаг, и вы ее опозорите",— говорил он.

Зубатов имел агентов не только среди любителей поболтать о свободе, равенстве и братстве, но и в весьма серьезных террористических организациях. Например, в "Союзе социалистов-революционеров" на него среди прочих работал легендарный Евно Азеф, который не только исправно доносил на коллег, но даже с ведома полиции готовил и совершал теракты. Московское охранное отделение считалось лучшим в империи, а его главу, несмотря на сомнительные методы работы, неизменно поддерживали обер-полицмейстер Дмитрий Трепов (сын убитого Верой Засулич петербургского градоначальника Федора Трепова) и генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович.

Пользуясь столь сильным покровительством, Зубатов достиг того, о чем мечтал в дни революционной юности. Он стал интеллектуальным лидером, обретя последователей не только среди подчиненных, но и среди начальства. Появилась реальная возможность влиять на государственную политику.

Моя полиция меня бережет


Настоятель Казанского собора Философ Орнатский активно поддерживал зубатовские организации. Расстрелянный в 1918 году, протоиерей Философ был в 2000 году причислен к лику святых

Бурная антиреволюционная деятельность привела Сергея Васильевича к революционному решению — возглавить рабочее движение. Он исходил из того, что для государства проще и дешевле помогать рабочим решать экономические и социальные проблемы, нежели разгонять демонстрации и штурмовать баррикады.

Новый тип взаимоотношений пролетариата и власти нуждался в теоретическом обосновании. Популярные в то время в обществе марксистские теории здесь не годились — основой должна была стать не классовая борьба, а обновленная монархическая идея. И Зубатов обратился за помощью к крупному идеологу монархизма, бывшему народовольцу Льву Тихомирову.

Разработанная программа основывалась на идее, что монарх олицетворяет высшую власть вне интересов отдельных классов и социальных групп и ради торжества справедливости может даже нарушать законы. Поэтому рабочим лучше обращаться со своими проблемами не к заводскому начальству, а к государю, который и решит их руками силовых структур, в первую очередь полиции. Именно полиция, а не радикалы-интеллигенты должна возглавлять рабочее движение.

Идеи Зубатова не были утопией. Он хотел внедрить в России то, что вполне успешно существовало, например, в Англии. Там тред-юнионы прекрасно вписались в политическую систему, уживались с монархией и реально помогали рабочим в их борьбе за свои права.

Харизматический лидер


При поддержке Зубатова священник Георгий Гапон создал в столице мощную рабочую организацию

Создание рабочей организации нового типа началось с ареста в 1896 году наиболее активных членов "Московского рабочего союза". Вместо того чтобы, согласно действующему законодательству, сажать и ссылать, Зубатов беседовал с арестованными по душам. Сергей Васильевич говорил им, что правительство ничего не имеет против экономической борьбы пролетариата; что тот и при существующем строе может добиться значительного улучшения своего положения; что политические свободы нужны не рабочим, а буржуазии и интеллигенции. По его словам, "правильно понятая монархическая идея в состоянии дать все нужное стране... причем без крови и прочих мерзостей".

Сергей Васильевич, несомненно, обладал незаурядным даром убеждения — многие его собеседники совершенно искренне принимали идею экономической борьбы под контролем полиции. Отпущенные на свободу, они еще долго находились под обаянием личности Зубатова — его переписка с бывшими революционерами, а особенно с революционерками, часто напоминает любовную. Среди завербованных борцов за рабочее дело ходила грустная пословица: "Каждый конспирирует то, о чем говорил с Зубатовым".

О чем именно разговаривал Сергей Васильевич со своими подопечными, известно — он указал это в одной из докладных записок: "1. Замена революционного учения эволюционным, а следовательно, отрицание, в противоположность революционерам, всех форм и видов насилия. 2. Проповедь преимущества самодержавной формы правления в области социальных отношений как формы, по внеклассности своей заключающей в себе начало третейское, а следовательно, враждебной насильственным приемам и склонной к справедливости. 3. Разъяснение разницы между революционным рабочим движением, исходящим из социалистических начал, и профессиональным, покоящимся на принципах капиталистического строя. 4. Твердое уяснение того положения, что границы самодеятельности оканчиваются там, где начинаются права власти: переход за эту черту был признан недопустимым своеволием — все должно направляться к власти и через власть".

Знамя борьбы за рабочее дело







Покровительствовавший Зубатову великий князь Сергей Александрович погиб от рук террористов. По иронии судьбы, направлял их завербованный Зубатовым сексот Евно Азеф

В 1901-1902 годах под контролем полиции были созданы Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве, Общество взаимной помощи текстильщиков, "Совет рабочих механического производства г. Москвы" и другие организации. В 1901 году благодаря усилиям Зубатова от Бунда откололась Независимая еврейская рабочая партия. Полицейско-пролетарские объединения появились в Одессе, Киеве, Минске, Николаеве, Александрове. Только в Москве в зубатовских профсоюзах состояло порядка 1800 человек. В Петербурге с Зубатовым охотно сотрудничали настоятель Казанского собора протоиерей Философ Орнатский и священник Григорий Гапон — роковая фигура в рассказываемой истории.

Публичная деятельность зубатовских организаций началась с лекций для рабочих — их читали по воскресеньям в Политехническом музее университетские профессора. Они рассказывали о деятельности английских профсоюзов, основах фабричного законодательства зарубежных стран, принципах организации касс взаимопомощи. Тут же раздавались анкеты с вопросами о положении на предприятиях Москвы, которое становилось темой подробного обсуждения. Однако вскоре распространились слухи о связи устроителей этих мероприятий с охранкой, и преподаватели, опасаясь за свою репутацию, отказались в них участвовать.

19 февраля 1902 года Общество взаимопомощи фабричных рабочих организовало грандиозную манифестацию в честь 40-летия отмены крепостного права. На улицу вышли 60 тыс. человек. Вообще, полиция не любила рабочие демонстрации, под какими бы лозунгами они ни проходили. Московский обер-полицмейстер Трепов был страшно недоволен этим выступлением, и лишь поддержка генерал-губернатора позволила избежать инцидентов. Великий князь Сергей Александрович не только объявил день манифестации выходным, но пожелал лично присутствовать на торжестве. Ситуация была парадоксальной: московские рабочие при попустительстве полиции организовали патриотический митинг и возложили цветы к памятнику убитого террористами Александра II.

Надо сказать, полицейско-пролетарские организации решали экономические проблемы намного эффективнее марксистских. В Совет рабочих механического производства г. Москвы стекались жалобы на антисанитарное состояние фабрик, финансовые нарушения, рост продолжительности рабочего дня и т. д. Совет, действуя при помощи полицейских каналов, как правило, добивался от владельцев предприятий уступок. При его содействии рабочие даже устраивали стачки. Однако до этого доходило редко: фабриканты, не желая связываться с полицией, предпочитали договариваться сразу. Так, под давлением совета крупные заводчики Лист, Вейхельт и Циндель отменили обыски рабочих по окончании смены, а в рязанских мастерских сократили рабочий день.

В результате реализации зубатовской идеи московский обер-полицмейстер Трепов стал пользоваться репутацией защитника угнетенных. Тем не менее все попытки Зубатова обеспечить своим организациям юридический статус потерпели неудачу.

Чужой среди своих





После того как идейный противник Зубатова министр внутренних дел Плеве был взорван, отставленному жандарму предложили вернуться на госслужбу. Однако он уже умыл руки

Плоды деятельности Зубатова нравились далеко не всем. В 1902 году в революционной печати появились публикации о срастании охранного отделения с рабочим движением. В результате либералы прекратили сотрудничать с зубатовскими профсоюзами. Но это было еще полбеды: для вразумления интеллигенции имелись эффективные полицейские методы. Хуже было другое — против Зубатова стройными рядами выступили промышленники.

В 1902 году на фабрике Товарищества шелковой мануфактуры возникла конфликтная ситуация. Совет рабочих механического производства г. Москвы затеял там забастовку — рабочие требовали выплаты пасхальных премий за 1901-й и 1902 год и компенсацию за простои по вине фабрики. Администрация в лице французского подданного Гужона вести переговоры с советом не захотела. Ссылаясь на то, что в российских законах профсоюзы никак не упомянуты, Гужон отказался допустить представителей зубатовской организации на территорию завода. Полицейское давление (вплоть до угрозы высылки Гужона из России) ни к чему не привело. В результате совет потерпел серьезное поражение — стачку пришлось прекратить на невыгодных для рабочих условиях. Высылка фабриканта из России не состоялась — вмешалось французское правительство.

Чтобы в дальнейшем избежать подобных инцидентов, Зубатов пригласил московских промышленников к себе и предложил им создать на предприятиях совместно с охранным отделением рабочие комитеты для разрешения трудовых конфликтов. Хозяева предприятий ответили решительным отказом: им казалась недопустимой ситуация, когда полиция поддерживает экономические требования рабочих. И вообще, не много ли внимания уделяется тем, кто составляет лишь 1% всего населения России?

Это противостояние вылилось в конфликт министерства внутренних дел и министерства финансов. В результате Зубатов был переведен в Петербург непосредственно под начало министра внутренних дел Плеве — тот относился к идее полицейского социализма с недоверием. Зубатов, видя, как рушится созданная им система пролетарских организаций, попытался через Сергея Витте выйти на Николая II. Он хотел донести до императора мысль о непригодности репрессий как средства борьбы с рабочим движением и предлагал сместить Плеве с его поста, что отвечало бы интересам государства. Однако переиграть Плеве не удалось.

Узнав об этой интриге, разгневанный министр изгнал Зубатова из департамента полиции. Его обвинили в попустительстве стачечному движению, а также в разглашении государственной тайны — в частности, в том, что в письме лидеру Еврейской независимой рабочей партии Генриху Шаевичу он назвал Николая II юдофилом и воспроизвел слова императора, сказанные им одесскому градоначальнику: "Богатого еврейства не распускайте, а бедноте жить давайте". Тем самым частное высказывание первого лица государства было передано лицу неблагонадежному. Между тем Сергей Васильевич привел эти слова лишь в качестве еще одного подтверждения, что государь стоит на страже интересов народа.

Опальный жандарм был выслан из Петербурга. "На вокзал,— вспоминал Зубатов,— явились меня провожать некоторые из служащих отдела. Но по моем отъезде между ними прошел слух, что все провожавшие меня будут уволены". Приехав в Москву, Сергей Васильевич, несмотря на прямой запрет, попытался связаться со своими агентами. Однако за его квартирой уже было установлено наблюдение. В результате Зубатова окончательно уволили со службы и отправили во Владимир, запретив заниматься политической деятельностью и жить в столицах.

Частное лицо



Многие из погибших 9 января были тайно похоронены на Преображенском кладбище в Петербурге. После Кровавого воскресенья число желающих просить императора о защите резко поубавилось

Малая эффективность репрессивных мер в борьбе с революционным движением вскоре была проиллюстрирована самым трагическим для Плеве образом — 15 июля 1904 года он был убит. Смерть министра внутренних дел не особенно опечалила народ. "У Варшавского вокзала бомбой Плеве разорвало",— ходила по Петербургу частушка.

После убийства Плеве Зубатов был полностью восстановлен в правах, и Витте лично предлагал ему продолжить службу. Однако, пережив оскорбительное изгнание, Сергей Васильевич не пожелал вновь надеть мундир надворного советника и остался частным лицом. Он печатался в периодических изданиях, переписывался с деятелями рабочего движения, но в политической жизни не участвовал, хотя и не изменил свои взгляды. "Я — монархист самобытный, на свой салтык,— писал он в марте 1908 года историку охранки Бурцеву,— и потому глубоко верующий. Ныне идея чистой монархии переживает кризис. Понятно, эта драма отзывается на всем моем существе; я переживаю ее с внутренней дрожью. Я защищал горячо эту идею на практике. Я готов иссохнуть по ней, сгинуть вместе с ней".

Конец идеи

Еще в 1903 году священник Георгий Гапон с ведома Зубатова организовал в столице рабочий кружок, превратившийся в 1904 году в культурно-просветительское патриотическое "Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга". Однако после отставки Сергея Васильевича полиция практически утратила контроль над этой организацией.

3 января 1905 года, после начала забастовки на Путиловском заводе, ситуация в столице стала взрывоопасной. Число бастующих превысило 150 тыс., и полуторамиллионный город впервые оказался в состоянии экономического паралича. В сложившейся ситуации возглавляемое Гапоном собрание решило искать поддержки непосредственно у Николая II, подготовив специальную петицию.

Это было реализацией зубатовской идеи, согласно которой стоящий выше классовых интересов император может уладить любой социальный конфликт. Составители петиции, выдвинув экономические и политические требования, призывали царя: "Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой, и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена; а не повелишь — мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда дальше идти и незачем. У нас два пути: или к свободе и счастью, или в могилу! Укажи, государь, любой из них — мы пойдем по нему беспрекословно, хотя бы это был и путь смерти! Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России! Нам не жалко этой жертвы, мы охотно приносим ее".

Как известно, диалог между царем и народом не состоялся. Расстрел мирной демонстрации поставил точку в истории полицейского социализма. Для его изобретателя Кровавое воскресенье стало личной трагедией. Впрочем, не самой большой. В день отречения Николая II от престола Сергей Васильевич Зубатов покончил с собой.
АЛЕКСАНДР МАЛАХОВ
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/276524
Tags: Прогресс-Регресс, ТОГДА И НЫНЕ, Ъ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment