Коллекционер баянов (altyn73) wrote,
Коллекционер баянов
altyn73

Categories:

"Осуждено за прогулы 40,7% рабочих" часть вторая

в 1940 году, советское руководство приняло решение судить нарушителей трудовой дисциплины, включая опоздавших на работу более чем на 20 минут. (продолжение, начало http://altyn73.livejournal.com/331573.html


"Имеет место увеличение количества нарушений"

За следующий месяц, с 15 сентября по 15 октября 1940 года, количество подсудимых и осужденных, как сообщал в Совнарком СССР прокурор Союза Бочков, существенно возросло:
"На 15 октября 1940 г. передано в суд материалов по Указу Президиума Верховного Совета Союза ССР от 26 июня 1940 г. на 1 617 646 человек. Осуждено всего 1 349 660 человек, в том числе за прогул — 1 138 633 человека, за самовольный уход с работы — 206 646 человек, за покровительство прогульщикам — 5281 человек".


Угроза лишиться ста граммов хлеба в день подкрепляла трудовой энтузиазм тружеников тыла намного лучше, чем риск получить срок по указу от 26 июня Фото: РГАКФД/Росинформ

Возросло и количество случаев судебного произвола:
"Некоторые суды в целях ускорения рассмотрения дел прибегают к недопустимому упрощенчеству.
В нарсудах Орджоникидзевского района Харьковской области были изготовлены трафаретные приговоры, в которых было оставлено место лишь для вписания фамилий и необходимых анкетных данных подсудимых.
Народный судья Хворостянского района Куйбышевской области в одном деле объединял материалы на несколько человек, не связанных между собой.
Нарсудья Богатовского района той же области рассмотрел ряд дел без составления протокола судебного заседания".

А в целом итоги применения указа в 1940 году, как в очередной раз докладывал правительству Виктор Бочков, оказались не совсем такими, как ожидали при ужесточении трудового законодательства:
"На 1 января 1941 г. передано в суд материалов по Указу на 2 476 241 человека. Осуждено всего 1 955 790 человек, в том числе за прогул 1 648 575 человек, за самовольный уход с работы 299 942 человека и за покровительство прогульщикам 6951 человек. Оправдано 243 108 человек.
Данные о поступивших в суд делах указывают, что в целом по СССР по сравнению с августом и сентябрем месяцами имеется некоторое снижение нарушений Указа от 26 июня 1940 г., но в ноябре и декабре месяцах снижение крайне незначительное, в отдельных же республиках имеет место увеличение количества нарушений Указа от 26 июня 1940 г. или стабилизация их".

Прокурор СССР не отрицал многочисленные ошибки судов, выносящих неверные приговоры и дискредитирующих указ, прокуратуры, не вполне обеспечивающей соблюдение законодательства, и милиции, не всегда добросовестно следившей за исполнением приговоров. Но Бочков писал в Совнарком и о том, что нарушения дисциплины и низкая производительность труда связаны еще и с плохой организацией производства и ужасающим бытом рабочих. Огромное количество прогулов было связано с произвольным изменением графиков работы:
"На Кузнецком металлургическом комбинате 50% оправдательных приговоров вынесено народными судами по мотивам несообщения рабочим об изменении графика работы. На Нижнеднепровском заводе им. Карла Либкнехта частое изменение графика и несвоевременное доведение об этом до сведения рабочих является системой. Такое же положение на Кольчугинском заводе имени Серго Орджоникидзе. На шахте "Большевик" Криворожского бассейна в отдельных случаях начальники участков меняют графики и не доводят об этих изменениях до сведения рабочих, в результате чего имеют место случаи неосновательного направления материалов в суд".
Но куда больше производительность труда зависела от простоев из-за отсутствия всего необходимого для работы. В докладе прокурора приводилось множество примеров. Вот некоторые из них:
"В большинстве рудников Криворожского бассейна до последнего времени бурщики были загружены производительной работой лишь на 50% в смену, остальное время у них уходило на ожидание проветривания забоев, очистки их от пород, ожидание инструментов.
Большое количество простоев имело место и на Горьковском заводе фрезерных станков. По заявлению стахановца этого завода т. Бойко Ивана Павловича, причиной простоев является плохое планирование и недоснабжение деталями".
Но все же основные проблемы создавал быт рабочих, в особенности тех, которых завербовали для работы на шахтах и стройках в присоединенных в 1940 году к СССР Бессарабии и Северной Буковине:
"Большая часть прогулов и самовольных уходов имели место за счет лиц, завербованных для работы в угольной промышленности в Бессарабии и Северной Буковине. Вербовка этих рабочих происходила совершенно неудовлетворительно, надлежащие условия работы для них созданы не были... Объяснение это частично находит свое подтверждение в том, что по одному только комбинату Ворошиловградуголь из 8670 человек, прибывших по организованному набору из Бессарабии и Северной Буковины, предано было суду за нарушения Указа от 26 июня 1940 г. 3384 человека... Большое количество самовольных уходов с работы в угольной промышленности, на строительстве и в черной металлургии завербованных в Бессарабии и Северной Буковине имело место из-за неустройства общежитий, плохого снабжения спецодеждой и т. п.".
В ужасающем положении находились и другие рабочие:
"Одной из причин прогулов на шахтах Шахтоуправления имени Ильича (Криворожский бассейн) являются неудовлетворительные бытовые условия рабочих. В общежитиях холод, рабочие недостаточно обеспечены водой, установлен даже лимит на воду.
На предприятиях "Майкопнефти" имеет место значительное количество самовольных уходов из-за отсутствия элементарных бытовых условий, в особенности для вновь завербованных рабочих. Так, на 3-м и 4-м промыслах треста "Хадыжнефть" общежития совершенно не приспособлены для жилья, нет стульев, столов, сушилок для одежды. В женских общежитиях на одной койке иногда спят по две работницы. До 7 декабря 1940 г. женские общежития не отапливались. При этом следует отметить, что при вербовке рабочей силы из колхозов вербовщики "Майкопнефти" обещали колхозникам условия, которые оказались невыполненными".
Конечно, информация о том, что меры по борьбе с нарушениями трудовой дисциплины не приносят ожидаемого результата, не могла обрадовать руководство страны. Но заниматься устройством быта, а тем более пытаться победить вечный беспорядок было хлопотно и дорого. Поэтому партия и правительство решили еще жестче наказывать нарушителей. И в январе 1941 года действие указа от 26 июня 1940 года распространили на отказ от перехода на другую, включая и низкооплачиваемую, работу, отказ от сверхурочных работ, самовольную отлучку в рабочее время и появление на работе в нетрезвом виде.
После начала войны, 26 декабря 1941 года, последовал новый указ президиума Верховного совета СССР "Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий", которым все рабочие и служащие закреплялись на предприятиях без права увольнения. В указе говорилось:
"Самовольный уход рабочих и служащих с предприятий указанных отраслей промышленности, в том числе эвакуированных, рассматривать как дезертирство, и лиц, виновных в самовольном уходе (дезертирстве), карать тюремным заключением на срок от 5 до 8 лет".
Но и эти меры ни к чему, кроме перегрузки судов и военных трибуналов, не привели: количество нарушений не уменьшалось.

"А без обуви их не допускают в цеха"

"Изучение судебных дел, рассмотренных в условиях военного времени,— писал в Совнарком СССР председатель Верховного суда СССР Иван Голяков,— истребованных Верховным Судом Союза ССР в 1942 г. из народных судов, показало, что среди 9000 дел, поступивших из 50 народных судов, наиболее значительное место (от 65 до 95% всех уголовных дел) занимают дела о прогулах без уважительных причин и о самовольном уходе с предприятий и из учреждений, влекущих уголовную ответственность по Указу от 26 июня 1940 г.".


Относительная сытость солдата по сравнению с рабочим породила невиданный прежде вид дезертирства — из тыла на фронт
Фото: РГАКФД/Росинформ

Более подробная статистика содержалась в докладе прокурора СССР Бочкова:
"За нарушения Указа от 26 июня 1940 г. осуждено в первом полугодии 1942 г. 661 691 человек, а в первом полугодии 1941 г. 1 030 946 человек и во втором полугодии 1941 г. 722 636 человек. Эти данные показывают, что количество осужденных за нарушение Указа от 26 июня 1940 г. остается крайне значительным.
На ряде промышленных предприятий количество прогулов без уважительных причин в 1942 г. даже увеличилось. Так, по 13 текстильным предприятиям Ярославской области количество прогулов увеличилось в 1942 г. с 340 в январе до 689 в июле, а число самовольных уходов за то же время возросло с 88 до 723 (или в 8 раз). На Златоустовском металлургическом заводе в I квартале 1942 г. было 158 прогулов, во II квартале — 527, в III квартале — 661. На заводе N 183 Наркомтанкопрома с 1 января по 1 сентября 1942 г. совершили прогулы 3500 человек и дезертировали 2523 человек, что составляет в целом 20% к общему количеству рабочих на этом заводе".
Как и до войны, Прокуратура СССР на первое место среди причин, вызывающих прогулы, ставила "бездеятельное и халатное отношение работников ряда предприятий к созданию надлежащих бытовых условий для рабочих":
"На указанном выше 183 заводе Наркомтанкопрома,— писал Бочков,— около 5000 рабочих живут в неблагоустроенных общежитиях, спят на голых топчанах, многие не имеют белья, обуви, общественное питание на заводе организовано неудовлетворительно. 180 000 рабочих дней потеряно на этом заводе в связи с болезнями, которые имели место главным образом среди бывших бойцов рабочих колонн в результате крайне неудовлетворительных жилищно-бытовых условий и плохого питания. Около 500 случаев заболеваний окончились смертельным исходом.

На Горьковском автозаводе около 1500 рабочих не имеют жилплощади и ночуют в цехах завода, в сборочном цехе около 200 человек спят на полу в Красном уголке. В радиаторном и прессовом цехах рабочие спят в проходах между станками. За халатное отношение к жилищно-бытовому устройству рабочих и плохое состояние общежитий осужден к 3 годам лишения свободы зав. общежитиями автозавода Ключинский.
Значительная часть рабочих Магнитостроя проживает в совершенно неблагоустроенных землянках с выбитыми окнами, земляным полом, с протекающими крышами.
На заводе N 5 комбината N 179 НКБ (наркомата боеприпасов.— "Власть") многие рабочие не имеют обуви, а без обуви их не допускают в цеха, вследствие чего имеют место длительные прогулы от 6 до 15 дней. 150 рабочих литейного цеха завода N 24 НКАП (наркомата авиапромышленности.— "Власть") в течение длительного времени не выходили на работу по той же причине".

Борьбу с негативными явлениями партия и правительство продолжили по привычной схеме. 18 октября 1942 года Совнарком СССР принял постановление "О снижении нормы отпуска хлеба промышленным рабочим, осужденным за прогул", в соответствии с которым осужденным, не выполнявшим норму, урезался паек. При этом возник спор, распространять ли действие постановления на тех, кого осудили до 18 октября. После обсуждения власти решили осужденных прежде дополнительно не карать. Причем не только из-за позиции прокуратуры, указывавшей, что "в советском законодательстве последовательно проводится принцип, что закон, усиливающий ответственность граждан за то или иное правонарушение, не имеет обратной силы", но и потому, что пересчет размеров пайков для бесчисленного количества осужденных может отнять слишком много времени.

К апрелю 1943 года стало очевидным, что все прежние меры наказания перестали работать. Бочков в очередном докладе сообщал в Совнарком:
"За время действия Указов от 26 июня 1940 г. и 26 декабря 1941 г. осуждено за нарушение трудовой дисциплины и предано суду за дезертирство с предприятий по состоянию на 1 января 1943 г.— 5 121 840 человек рабочих и служащих, в подавляющем большинстве своем занятых на работе в промышленных предприятиях, в том числе за прогул без уважительных причин свыше 4 миллионов человек.
Эти данные свидетельствуют о неудовлетворительном состоянии трудовой дисциплины в промышленности и не снижающемся количестве прогулов и случаев самовольного ухода с предприятий в 1942 г. по сравнению с 1941 годом, несмотря на применение к дезорганизаторам производства установленных законом мер уголовного наказания.
На отдельных промышленных предприятиях за прогулы без уважительных причин осуждено весьма большое число рабочих по отношению к общему количеству рабочих, занятых на этих предприятиях.
Так, на заводе N 2 Наркомата Вооружения с 1 января 1942 г. по 20 марта 1943 г. осуждено только за прогулы 8102 человека, или 26,8% к списочному составу рабочих данного предприятия.
На заводе N 183 Наркомата танковой промышленности осуждено за то же время 6965 чел., или 21,8% к общему числу рабочих на этом заводе.
На заводе N 63 Наркомата Боеприпасов за время с 1 января 1942 г. по 30 марта 1943 г. осуждено за прогулы 3097 чел., или 40,7% к общему количеству рабочих...
При оценке приведенных общих данных о судимости следует учитывать, что часть случаев осуждения (в пределах до 5%) относится к осуждению за повторные прогулы. Однако и при этой поправке число рабочих, подвергнутых судебной репрессии за прогулы, имеющих судимость за это преступление, очень велико.
При таком положении судимость за уголовное преступление, в свете столь больших цифр, теряет свое значение и становится по существу бытовым явлением".

А вот уменьшение хлебного пайка, там где эта мера применялась последовательно и неуклонно, как писал Бочков, давала замечательные результаты:
"Практика показала, что применение к лицам, осужденным за прогул, дополнительного наказания, установленного Постановлением СНК СССР от 18 октября 1942 г. (снижение нормы отпуска хлеба), оказывается более эффективным средством борьбы за ликвидацию прогулов, чем судебная репрессия.


Даже напрягая все силы в битве с фашизмом, СССР продолжал свято соблюдать баланс детского и генеральского питания
Фото: РГАКФД/Росинформ


На многих крупных предприятиях, где строго проводится это постановление, снижение нормы отпуска хлеба рабочим, осужденным за прогул, привело к резкому сокращению прогулов, чего не удавалось достигнуть ранее, когда все дело ограничивалось наказанием прогульщиков по суду.
Так, на заводе НКВ N 172 в ноябре 1942 г. было 294 прогула, а в феврале 1943 г. 50; на заводе N 2 НКВ количество прогулов за то же время сократилось с 332 до 107 и т. д.
На заводе N 2 НКВ за последние 5 месяцев было 980 прогулов, а за первые 10 месяцев 1942 г., т. е. до применения к прогульщикам постановления СНК СССР от 18 октября 1942 г., прогулов было 7122".
Именно поэтому прокурор СССР предлагал передать все права по наказанию рабочих руководству предприятий и тем самым разгрузить суды и прокуратуру. А наказывать нарушителей прежде всего снижением нормы выдачи хлеба:
"На 100 грамм при норме 400-500 грамм; на 100 грамм и 200 грамм при норме 600-700 грамм; на 100 грамм, 200 грамм и 300 грамм при норме в 800 грамм, сроком на 1 месяц, а при повторном прогуле или невыходе на работу более 1 дня — сроком до 3-х месяцев".
Вопрос отправили на рассмотрение Юридической комиссии Совнаркома СССР, в которую входил нарком юстиции, председатель Верховного суда и глава советских профсоюзов. Все они единодушно высказались против этого предложения. Однако вовсе не потому, что не хотели обрекать трудящихся на голодную смерть. Они, видимо, предполагали, что Бочков хочет переложить груз ответственности с себя и прокуроров на директоров предприятий. Но формальным поводом для отказа стало то, что подобного наказания не было даже до революции, а его введение могло вызвать отрицательный пропагандистский эффект. Точно так же, как и фактическая отмена указа от 26 июня 1940 года. Ведь миллионы людей могли счесть, что их осудили безосновательно. И все осталось как прежде.

"Карточки не отоваривались по 6-7 месяцев"

Важнейшей причиной, по которой Совнарком не пошел на массовое применение хлебных штрафов, было то, что, отдавая все фронту, власти и так уже оставляли рабочих на голодном пайке и отнимать фактически было нечего. В июне 1944 года нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия докладывал в Совнарком:
"НКВД и НКГБ Башкирской АССР сообщают следующие данные о положении с продовольственным снабжением рабочих и инженерно-технических работников ряда промышленных предприятий Башкирии.
Несмотря на то что продовольствием, поступающим по централизованным фондам, в первую очередь снабжаются ОРС`ы (Отделы рабочего снабжения.— "Власть") ведущих промышленных предприятий, продуктовые карточки рабочих и служащих отдельных предприятий полностью не отовариваются.
На заводе N 26 НКАП из фондов 3 и 4 кварталов 1943 г. и I квартала 1944 г. недополучено: крупы и макарон 433 тонны, рыбы 10 тонн, масла 29 тонн, сахара 52 тонны и кондитерских изделии 376 тонн.
На заводе N 628 НКЭП не отоварено в I квартале с. г. 540 рабочих карточек по мясу, 350 карточек по жирам и недовыбрано фондов по крупе 30,5 тонны.
По тресту "Ишимбайнефть" в I квартале с. г. продовольственные карточки отоварены по крупе на 41,1%, по мясу на 48,5%, по жирам на 10,8% и по сахару и кондитерским изделиям на 12,8%.
Общественное питание рабочих на ряде промышленных предприятий организовано неудовлетворительно, качество обедов в столовых низкое. На Стерлитамакском химическом заводе имел место массовый отказ рабочих от первого блюда, приготовленного из крапивы.
Фонды, отпускаемые на дополнительное питание рабочих, используются часто не по назначению. Так, на заводе N 26 НКАП за счет рабочего снабжения усиливалось питание комсостава и ИТР и покрывались расходы продуктов по банкетам.
На состоянии рабочего снабжения отражаются также слабое осуществление децентрализованных заготовок, недостаточное использование подсобных хозяйств и значительные размеры хищений в торговой сети и сети общественного питания.
Так, в январе-марте с. г. привлечено к уголовной ответственности за хищения и злоупотребления 3937 человек.
Из-за перебоев в рабочем снабжении и неудовлетворительной организации общественного питания на ряде промышленных предприятий имеют место заболевания рабочих на почве истощения.


Одиннадцать послевоенных лет рабочие продолжали оставаться на положении крепостных, намертво прикрепленных к орудиям своего труда
Фото: РГАКФД/Росинформ

На заводе N 268 НКЭП истощены 175 человек, на заводе N 161 НКАП — 110 человек. Имеется ряд смертных случаев от истощения.
Особенно неблагополучно на заводе N 26 НКАП. Продовольственные карточки членов семей рабочих этого завода не отоваривались по 6-7 месяцев. Среди рабочих и служащих и инженерно-технических работников имеет место значительное количество заболеваний на почве истощения.
В апреле с. г. на заводе насчитывалось больных от истощения 2550 человек, малокровием 1208 человек и туберкулезом свыше 500 человек. С 1 января по 1 мая с. г. умерло от истощения 119 человек, в том числе рабочих завода 51 и членов семей 68 человек. Отмечены случаи, когда рабочие умирали во время работы в цехах.
Некоторые семьи рабочих и инженерно-технических работников завода N 26 нищенствуют.
Отдельные мастера выпрашивают у рабочих талоны на хлеб и на обеды. Некоторые инженеры занимаются черчением карт с нанесением линии фронта и продают их за обеденные талоны.
Среди инженеров, техников и мастеров, работающих непосредственно в цехах, имеется много ослабленных и опухших от недоедания. Отмечены случаи, когда рабочие завода из-за систематического недоедания сознательно допускают брак в работе.
В течение 1943 г. и января-мая с. г. с завода N 26 дезертировало 4709 человек. Уходя с завода, рабочие уничтожают свои документы, задерживаются в городе и на вокзале как бездокументные и через Райвоенкомат направляются в армию".
На других заводах в других городах также царил голод, и рабочие предпочитали смерти от него фронт. Те, у кого находились хоть какие-то средства, бежали туда, где родные могли их укрыть и прокормить. Прокуратура сообщала руководству страны о подобных многочисленных фактах:
"Были отмечены факты квалифицированных преступлений, связанных с подделкой документов для освобождения от работы. Так, Прокуратурой Еткульского района Челябинской области были установлены факты продажи на местном рынке фиктивных бланков командировочных удостоверений по цене 350 р. за бланк. Бланки эти покупали дезертиры с предприятий угольной промышленности, причем таким путем скрылись из данной местности более 100 рабочих. В процессе следствия было установлено, что фиктивные бланки изготовляются директором местной типографии Зольденко, реализующим их через сообщников".
А если дезертир с производства все-таки попадал в руки закона, задействовался проверенный способ выйти на свободу:
"Прокуратурой Татарской АССР,— сообщала прокуратура СССР в Совнарком,— предана суду помощник прокурора Столбищенского района младший юрист Игнатьева Р. В., незаконно, за взятки освобождавшая из-под стражи арестованных дезертиров. Временно исполняя в марте 1944 г. обязанности районного прокурора, Игнатьева вымогала взятки у дезертиров с промышленных предприятий, арестованных в Столбищенском районе. Так, Игнатьева получила взятки: от гр. Барышевой 4000 руб., с гр. Патрапиной, Мирошиной, Сычевой по 5000 руб., с гр. Копновой 7000 руб. и с гр. Крыловой 4000 руб. Всего, таким образом, Игнатьева получила от незаконно освобожденных ею дезертиров 33 500 руб.".
Большинство рабочих все же предпочитало потерпеть и подождать конца войны. Ведь тогда, конечно же, будет намного легче. Но ожидания оправдались только частично. По амнистии по случаю Победы, объявленной 7 июля 1945 года, все дезертиры с трудового фронта и нарушители дисциплины, получившие не более трех лет, освобождались от наказания и вдвое уменьшался срок наказания тех, кому дали больше трех лет. Но все остальное осталось по-прежнему и даже стало хуже. Военных заказов и, соответственно, зарплаты больше не было, а с заводов все так же никого не отпускали. Осенью 1945 года началось масштабное бегство с заводов и прогулы, о беглецах и нарушителях, как и полагалось по указам, директора писали обращение в суд, и все шло установленным порядком.
Наказания за прогулы смягчили только в 1951 году, когда совершивших проступок работников разрешили наказывать руководителям предприятий. А чтобы попасть под суд, виновный должен был совершить два прогула за три месяца. Однако наказание за самовольный уход с завода или из учреждения оставалось в силе до 1956 года, когда действие указа от 26 июня 1940 года было отменено. По оценкам исследователей, за время его существования осудили 18 млн человек. И теперь можно сколько угодно спорить о том, насколько он помог мобилизовать рабочих и выиграть войну. Но очевидно одно: советское руководство настолько не верило в советский народ, что не могло обойтись без заградотрядов ни на фронте, ни в тылу.


Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/1353083
Tags: Прогресс-Регресс, СССР, ТОГДА И НЫНЕ, Ъ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments