Коллекционер баянов (altyn73) wrote,
Коллекционер баянов
altyn73

Categories:

Игра на переодевание

Переодевание армии всегда сулило бюджету большие траты, а подрядчикам и интендантам — серьезные прибыли. Все это не могло не сказаться на качестве солдатского обмундирования, поскольку изготовители экономили на качестве, но не на взятках чиновникам военного ведомства.


В начале русско-турецкой войны 1877-1878 годов солдаты щеголяли в новой форме, которая в течение нескольких месяцев превращалась в лохмотья
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ


"Если добровольно не захотят, то заставить"

Военные заказы далеко не всегда были для заводчиков лакомым куском. Когда Петр I начал одевать своих солдат в одинаковую форменную одежду, шить мундиры никто не умел и не хотел. Самой большой проблемой было сукно, которое в России не производили. Чтобы наладить собственные суконные фабрики, император предоставил заводчикам массу льгот. Казна давала суконным фабрикам долговременные ссуды и разрешала покупать деревни с крестьянами. За все эти благодеяния купцы должны были в конце года поставлять государству по фиксированной цене определенное количество обмундирования, а в начале года присылать в Мануфактур-коллегию образцы своей продукции. Правда, наплыва жаждущих заняться изготовлением сукна не наблюдалось, поэтому петровский указ устанавливал, что если купцы не захотят добровольно изготавливать сукно для солдатских шинелей, то их следует заставить силой.

В указах петровского времени постоянно говорится о том, что иностранные материалы можно закупать лишь в крайних случаях, однако большинство случаев оказывалось именно крайними, поэтому к иностранцам обращались постоянно. Дело в том, что наладить производство сукна удалось далеко не сразу. С одной стороны, не хватало владеющих технологией мастеров, которых приходилось приглашать из-за границы, а с другой — не выдерживали конкуренции с иностранными производителями, продукция которых была намного лучше. Отказавшись от быстрого вытеснения иностранцев, Петр решил хотя бы поставки передать российским купцам. В 1715 году вышел указ, дозволяющий покупку иностранного сукна только у русских купцов, покупающих его (а еще лучше выменивающих) у иностранцев.


Во время русско-японской войны счет бесследно пропавших вагонов со снаряжением шел на тысячи
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ

Но раздобыть сукно — это полдела. Организация шитья тоже порождала проблемы. Сначала войскам приказали изготавливать всю амуницию самостоятельно, после чего в полках появились собственные портные и сапожники. Затем попытались переложить эти хлопоты на губернии, где полки были расквартированы. Теперь полки должны были "и рекрутами, и мундирами, и военными полковыми припасами" обеспечиваться из губернских средств. В конце года в полк приезжал специальный губернский чиновник, составлявший опись предметов, которые следовало приобрести. Конечно же, налаживать собственное производство губернаторы не собирались, поэтому мундиры они, как правило, заказывали принадлежащим военному ведомству мундирным канцеляриям, а для изготовления обуви и белья назначали подряды. Правда, от подрядов вскоре пришлось отказаться, поскольку подрядчики, как говорилось в сенатском указе, "те припасы перекупая друг у друга... изготавливали их за высокую цену, и многие припасы приобретены худые и негодные". В итоге Сенат решил передать мундирным канцеляриям и шитье солдатского белья, и вплоть до революции существенная часть снаряжения отпускалась полкам в виде материалов, из которых на месте шили пригодные к употреблению вещи.

За свой счет


В XX веке, как и во времена Петра I, значительную часть снаряжения изготавливали прямо в полках
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ

В петровские времена казна оплачивала только солдатское белье и обувь, в то время как стоимость мундира вычиталась из солдатского жалованья. Эти вычеты производились ежегодно, причем, как правило, оказывалось, что денег собирали больше, чем требовалось. Так, например, рядовой драгун получал в год 12 рублей, но половину этой суммы у него вычитали на мундир, чтобы в конце года вернуть ему разницу в размере 66 копеек.

Все предметы солдатского обмундирования служили определенный срок, а затем, по крайней мере теоретически, должны были заменяться новыми. При этом купленное за государственный счет белье и обувь считались собственностью государства, а мундир принадлежал солдату, и тот мог его продать. Однако на практике все было не совсем так. Полковое начальство, как правило, требовало, чтобы у солдата было два комплекта одежды, поэтому продать отслуживший свой срок мундир солдат все равно не мог. В XIX веке использование вещей, отслуживших положенный срок, стало повсеместным явлением. Причем новые вещи солдаты надевали лишь на смотры и парады, а во время боевых действий в ходу были отслужившие срок мундиры. Зато, уходя в отставку, солдат оставлял старый мундир себе, правда, это происходило лишь в том случае, если мундир успел прослужить больше полугода. Кому мундира не полагалось, так это тем, кого увольняли из армии из-за заболевания сифилисом: "Которые отставятся за французскими болезнями, мундира и денег за их непотребство давать не надлежит".




Возглавивший Маньчжурскую армию генерал А. Н. Куропаткин потерпел поражение и от японской армии, и от российских воров
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ

Всем армейским снаряжением заведовали офицеры. Уже в Воинском уставе 1716 года говорилось: "Полковой командир должен прилежный призор иметь над мундиром, чисто и исправно содержать оружие и опрятно бы ходили солдаты в платьях". Командир должен был и следить за губернским чиновником, поставляющим снаряжение, требуя справки о том, где и по каким ценам было приобретено снаряжение. Лишь после этого командир полка выдавал чиновнику квитанцию, чтобы тот мог отчитаться перед своим начальством.

Превращение офицеров в завхозов объясняется стремлением Петра к тому, чтобы заставить их следить за сослуживцами и не позволять друг другу воровать.

Однако на практике финансовыми делами в основном занимались старшие командиры, а офицеры подписывали бумаги не глядя. Довольно быстро все, что связано со снабжением, стало обязанностью интендантов.

Крымская гласность






Сражающиеся с хорошо экипированными японцами русские солдаты носили бесформенные шинели и разваливающиеся сапоги и были похожи на сборище жертв облавы на бомжей, а не на регулярное войско
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ

Состояния на армейских поставках делались всегда. Еще Александр Данилович Меншиков получал от Петра взбучки за слишком вольное обращение с казенными средствами, отпущенными на строительство флота в Воронеже. Немало было украдено и при благодушном попустительстве екатерининского фаворита Григория Потемкина в ходе войны с турками. Сражался со снабженцами и Александр Суворов, полагавший, что "в учреждениях этих временами многие непотребства творятся". Фельдмаршал пытался сам контролировать качество поставляемого снаряжения и мог при обнаружении брака перед строем сорвать с виновного эполеты. Воровали и во время наполеоновских войн. В 1817 году государственный контролер Балтазар Кампенгаузен выявил немало злоупотреблений при снабжении армии. Его расследование стоило карьеры не только сотрудникам интендантского ведомства. Однако на фоне военных побед, на которые всегда многое списывается, все эти нарушения прошли совершенно незамеченными. Чтобы обратить внимание на воровство интендантов, были нужны поражения.

После Крымской войны о проблемах снабжения армии наконец-то заговорили во всеуслышание. Это только в начале военных действий русские газеты писали про то, что "одежда солдат не щеголевата, но жалоб на ее недостаточность нет" или же что "солдат наш любит шинель и в особенности фуражку". Прошло совсем немного времени, и даже официальные военные издания стали писать о том, что солдатские вещи не предназначены для длительного ношения. "Ратники,— писал в 1858 году журнал "Военное обозрение",— в своих губерниях при формировании получили короткие армяки, суконные панталоны, фуражки, полушубки, три рубашки с нижним платьем и сапоги... Вскоре от постоянного ношения, от неопрятности, от неимения места для просушки, от лежания на полу и на голой земле армяки и сапоги пришли в преждевременную ветхость, так что нередко случалось встретить ратника, идущего на работу в декабре месяце в оборванном армяке или с заплатами или в сапогах с огромными дырами, заткнутыми соломой или сеном, лишь бы в них не проходила грязь. Полушубки же с наступлением холода оказались не у всех... Что же касается до рубашек, то почти у всех ратников они погнили на плечах... Ратники носили белье до тех пор, пока оно не изорвалось и не сгнило на плечах от поту и внешней сырости". При этом каждый солдат был обязан постоянно таскать в ранце целый набор предметов для ухода за мундиром, в число которых входили различные щетки для чистки одежды и доведения до блеска металлических пуговиц с гербом.


Если выданный интендантом тулуп неожиданно оказывался пристойного качества, солдат имел возможность продать его на черном рынке китайцам, а затем претендовать на новый
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ

После Крымской войны стало понятно, что с армейским снабжением надо что-то делать. Вскоре в армии была создана специальная служба контроля, которая должна была следить за правильностью расходования государственных денег на оборону. Эта служба должна была давать разрешение на заключение крупных сделок по заготовкам для армии. Но заметно повлиять на ситуацию армейским контролерам не удалось. И во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов солдатской одежды решительно не хватало. "Мы перешли Балканы в зимнее время,— писала в 1878 году газета 'Голос',— при тех условиях, которые считались невозможными, непреодолимыми, но мы не знали три месяца, что такое интендантское продовольствие, мы не имели полушубков и сапог, мы довольствовались в это время только тем, что успели захватить у неприятеля; нам сослужило службу турецкое интендантство, заготовившее во всех важнейших местах достаточные запасы продовольствия для турецких и наших войск". Несмотря на то что эта война была для России вполне успешной, о воровстве интендантов после победы не забыли и к суду привлекли даже несколько генералов.

Тыловые прейскуранты




С начальником тыла Маньчжурских армий генералом Надаровым делились не только поставщики снаряжения, но и содержатели харбинских публичных домов
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ

Казалось, что правительство наконец-то поняло, что воевать при полной хозяйственной неразберихе — дело малопродуктивное. Не случайно для ведения войны с Японией командующим Маньчжурской армией был назначен генерал А. Н. Куропаткин — скорее хозяйственник, чем стратег. Однако генерал от инфантерии оказался бессилен: наверное, ни одна война в истории России не породила такого множества жуликов, как русско-японская. Теперь снаряжение пропадало целыми эшелонами, а о размахе подпольных операций свидетельствует хотя бы то, что после того, как комиссия при Главном интендантском управлении рассмотрела интендантские отчеты за период войны, у начальника тыла Маньчжурских армий генерала Надарова потребовали вернуть в казну полмиллиона рублей.

Техника воровства железнодорожных вагонов была очень простой. Поезда отгоняли на запасные пути, где несколько вагонов перекрашивали и снабжали новыми номерами. После чего вагон оказывался бесхозным, и его можно было спокойно разгружать, а груз — распродавать. Такого рода аферы сходили с рук до того момента, пока в пути не пропал целый состав, груженный материей для одежды и перевязочными материалами. Поезд благополучно проехал Омск, а затем его никто уже не видел. Чиновнику, которого весной 1906 года командировали на поиски растаявших в воздухе поездов, удалось отыскать около 5000 вагонов, правда, без груза. О судьбе еще одной тысячи вагонов так никто и не узнал.



Щедрость военного министра В. А. Сухомлинова (на фото) и жесткость великого князя Николая Николаевича (внизу) привели к тому, что во время первой мировой войны интенданты воровали, но знали меру
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ



Нужно сказать, что использовать такие детективные методы, как перекраска вагонов, было совсем не обязательно. Были и другие способы воровства в особо крупных размерах. Большой популярностью пользовались, например, поставки вещей не по сезону. Дело в том, что для большей сохранности снаряжения интендантские склады строили на большом расстоянии от линии фронта. Крупные склады были расположены даже в Варшаве. Конечно же, работавшим на армию варшавским мастерским японцы не грозили, но дорога от столицы Царства Польского до линии фронта была настолько долгой, что летняя форма доставлялась как раз к началу зимы. Приходилось строить временные склады, где и хранились прибывшие вещи. При отступлениях эти огромные запасы снаряжения оказывались лишним балластом, поэтому они, если верить документам, уничтожались. Вот как описывает сжигание склада офицер, который должен был охранять имущество от расхищения: "Смотрителю интендантского склада я посоветовал разбить бочки со спиртом и вылить спирт на бунты муки и жмыхов. К сожалению, это было сделано уже тогда, когда началось отступление. Только что стали выбивать днища бочек, как саранчой налетела куча солдат и бросилась к бочкам; некоторые припадали ртом к земле и с жадностью глотали из ручьев текущий спирт, а один так крепко схватился руками за бочку, что обладавший феноменальной силой смотритель склада едва смог оторвать его от бочки. Вероятно, начальник дивизии услыхал шум и ругань команды и послал своих казаков для водворения порядка. Засвистали страшные казачьи нагайки, и вся саранча быстро исчезла в сумраке ночи". Какая часть продовольствия и снаряжения была действительно сожжена, а какая распродана, не знает никто.

Сохранился рассказ корпусного контролера С. Я. Гусева про то, как он нашел в Харбине двух подрядчиков, которые обязались в недельный срок доставить значительное количество одежды для солдат. Подрядчики не подвели, однако на доставленных ими вещах стояли клейма интендантства, то есть они были украдены с военных складов. По закону эти вещи следовало конфисковать, однако в разрушении рынка, пусть и ворованного, никто не был заинтересован, и сделка состоялась.

Параллельно с таким прифронтовым воровством по-прежнему работали и давно уже ставшие классическими схемы, предполагающие получение подряда за взятку с последующей поставкой совершенно негодной продукции. О том, что для получения любого подряда следует заплатить в качестве взятки 10% от суммы контракта, знали практически все. Например, на закупку портяночного сукна было затрачено около миллиона рублей. Сукно было доставлено в срок, однако оно оказалось таким толстым, что в сапог не влезало. Правда, в этом была и хорошая сторона. Дело в том, что теплую одежду в срок не привезли, поэтому толстая портяночная ткань пошла на зимние штаны для солдат.

Всеобщее воровство делало Харбин похожим на Клондайк времен золотой лихорадки. Об индустрии развлечений этого прифронтового города ходили легенды. Особенно сильное впечатление на приезжих производили прейскуранты публичных домов — и не только запредельно высокой стоимостью услуг, а еще и тем, что эти прейскуранты были отпечатаны в типографии и подписаны начальником тыла Маньчжурских армий генералом Надаровым. Содержатели домов объясняли высокие цены тем, что им приходится делиться доходами с военными.

"Из козловой шкуры с длинной сыплющейся шерстью"


Прифронтовые китайские города, в которых тратились деньги, добытые перепродажей сапог и шинелей, были похожи на Клондайк времен золотой лихорадки
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ

Если бы Порт-Артур не пал, мы бы, наверное, не узнали и о десятой части интендантских злоупотреблений времен русско-японской войны. В июле 1905 года была создана специальная комиссия, которая должна была оприходовать остатки снаряжения, которые не успели отправить в Порт-Артур. Тут-то и выяснилось, что подавляющее большинство предметов обмундирования, за которые было заплачено более 1,3 млн рублей, пригодны лишь для сдачи в утиль. Уже с первых дней своей работы члены комиссии были шокированы отсутствием сопроводительных документов. И это при том, что интендантское ведомство славилось своим бюрократизмом. Все ссылались лишь на "устные указания". Не удалось получить сведений и от Русско-китайского банка, через который осуществлялось финансирование, поскольку представитель банка сказал, что он ничего не знает, и никаких документов не дал. Даже имена поставщиков удалось выяснить с большим трудом, причем ими оказались подставные фирмы, никогда не занимавшиеся торговлей одеждой.

Заподозрившая неладное комиссия взвесила тюки с вещами, но они весили ровно столько, сколько положено. Тогда тюки вскрыли, и члены комиссии замерли в изумлении. Вот как описывает эту процедуру протокол — документ, сам жанр которого не предполагает особой эмоциональности: "Были вскрыты следующие тюки с меховой одеждой... в этом тюке количество пудов оказалось согласным с ведомостью... но там не было военных тулупов — половину составляли старые, а другую половину — новые полувыделанные шкуры, сметанные плохой ниткой на скорую руку в форму какого-то халата, причем первая половина ношеных шкур имела разрез спереди, но мешок был настолько узок, что при примерке на среднего роста стрелка шкуры не хватало. Вторая половина количества шкур этого тюка не имела даже прореза ни для шеи, ни для груди. В следующем тюке... оказалось должное по списку количество предметов, но военных тулупов снова не оказалось — были все те же полудубленые шкуры, сметанные наскоро в мешки с одним открытым концом и с приметанными рукавами... здесь также найдено должное количество, но качество шкуры было то же. Никто из членов комиссии и из присутствовавших не мог признать эти шкуры за одежду — это был лишь плохой материал для одежды и только". И в остальных тюках, за которые интендантство заплатило более 470 тыс. рублей, пригодной к использованию одежды не оказалось.

Не лучше дело обстояло и с сапогами, которые, во-первых, оказались крохотного размера, а во-вторых, не могли быть использованы даже карликами, поскольку кожа никуда не годилась. После окончания проверки 73 205 пар сапог, за которые было заплачено 524 969 рублей, пришлось продать Китаю в качестве материала для набоек на каблуки. Если по интендантским ведомостям пара таких сапог стоила от 6 до 8 рублей, то при продаже за пару удалось получить лишь 40 копеек.

Особый ужас членов комиссии вызвали перчатки. "Из козловой шкуры с длинной сыплющейся шерстью,— читаем мы в отчете,— выкроены перчатки на какую-то гигантскую руку о трех пальцах. Покрыта эта перчатка тонкой легко рвущейся бумажной материей. Назначение подобных рукавиц трудно определить. Никто из присутствующих не мог одеть их так на руки, чтобы можно было потом этими руками что-либо схватить. Очевидно, средний палец перчатки предназначался для стрельбы в перчатках, но человек, создавший подобный образец, наверно, никогда не видел ружья и не имеет понятия о владении им". В итоге 52 394 пары перчаток, за которые было заплачено 60 665 рублей, были признаны абсолютно непригодными к использованию.

Если бы Порт-Артур не пал, все это негодное снаряжение было бы благополучно сожжено при приближении неприятеля. Газеты тех лет сообщали об огромном количестве случаев, когда контролеры обнаруживали явный брак, но исправить дело уже было невозможно.

Самообслуживание

Взяточничество и воровство при снабжении армии широко освещалось в газетах и обсуждалось на заседаниях Государственной думы. Поставщики решили воспользоваться новыми веяниями для того, чтобы установить на рынке подрядов новые правила игры. На проходившем осенью 1908 года съезде льнопромышленников была разработана целая программа проведения открытых конкурсов на поставки тканей армии. В принятом съездом обращении к Интендантскому ведомству говорилось: "Существующие условия поставок льняных тканей в Интендантство отличаются крайней архаичностью. Начиная с законов, определяющих порядок сделок казны с частными лицами и относящихся в большинстве к первой половине прошлого столетия, и кончая описанием многих тканей и способами испытания их,— все является устаревшим, не соответствующим коммерческим и техническим условиям современной жизни и потому требующим коренного изменения. Ни для кого не является тайной постоянное желание всех лиц, ведающих заключением подрядов, избегать широкого оповещения о торгах, заменяя его простым извещением о предположенном подряде лишь тех лиц, коих учреждению, сдающему подряд, хотелось бы видеть в числе своих поставщиков. Несомненно также и то, что подобный порядок отнюдь не может считаться гарантирующим интересы казны". Производители требовали предварительной публикации сведений о предстоящих торгах.

Следует признать, что во время первой мировой войны злоупотреблений, связанных с поставками обмундирования, было намного меньше. И это при том, что военный министр В. А. Сухомлинов в самом начале военных действий дал понять заводчикам, что главное — это выполнение заказов качественно и в сроки, а о ценах всегда можно договориться. При военных заготовках была разрешена предоплата до 65% стоимости заказа. Однако то ли общественный контроль сделал свое дело, то ли великий князь Николай Николаевич сумел запугать интендантов репрессиями, но в первую мировую интенданты воровали меньше, чем можно было бы ожидать.

Но само желание сделать деньги на армейских поставках оказалось неистребимым. И красные командиры были в этом отношении ничуть не лучше своих дореволюционных предшественников. В начале 1921 года хотели даже провести показательный процесс над командующим Заволжским военным округом Авксентьевским и его коллегами, которые посылали своим родственникам и друзьям целые вагоны с деликатесами и мануфактурой. Лишь заступничество Фрунзе и Троцкого спасло красных командиров от расстрела.

АЛЕКСАНДР МАЛАХОВ

ПРОТЕКЦИОНИЗМ
О покупке в России на мундиры сукон без подрядов
Сукна на мундиры покупать у русских, не подрядом, но когда русские у иноземцев у города купят или выменят на товар, тогда оным дать деньги за сукны (какового бы цвету оные не были) и сие понеже на сей год уже подряжено, учинить в будущий 1716 год. А до тех мест держать сее тайно, чтоб не помешать привозу сукон, а ежели мало вывезут сукон, дополнить русскими сукнами.

Именной указ Петра I от 11 января 1715 г.

О размножении суконных заводов
Завод суконный размножить не в одном месте, так, чтобы в 5 лет не покупать мундиру заморского, а именно, чтоб во многих местах завести заводы, а дать торговым людям, собрав компанию, буде волею не похотят, хотя и неволею. А за завод деньги брать погодно с легкостью, дабы сподручней им в том деле промышлять было.

Именной указ Петра I от 11 января 1715 г.


ПРЕЙСКУРАНТ
О размерах взяток
Из заявления представителя фирмы "Братья Н. и В. Леонтьевы" С. Е. Писарева на имя генерала Ф. Я. Ростовского.

Я попал наконец в приемную комиссию. Как техник, привыкший во всем убеждаться сам и не боящийся черной работы, я решил сам присутствовать при первых сдачах, считая необходимым знакомиться с самой экспертизой... Испытание химическое, на разрыв, на влажность и пр. прошло у меня хорошо... Во время сдачи ко мне подошел Эфрос (один из членов комиссии.— "Деньги") и, познакомившись, сообщил, что имеет ко мне поручение от членов комиссии сообщить, что если я смущаюсь, то чтобы я не боялся и заплатил то, что полагается. Я заявил, что не предполагаю платить, но получил от него сведения, что расходы на прием в Петербургской приемной комиссии определяются приблизительно в 10% суммы... и рассчитываются так:

Председателю комиссии — 1-1,5%
Помощнику председателя — 1%
Технику — 1%
Членам — шт.-кап. Фон-Дефельдену — 0,75%
Остальным двум — по 0,5%
Главному смотрителю складов — 1%
Смотрителю магазина — 1%
Прочий расход по сдаче, плата мелкой администрации (фельдфебеля, письмоводители, писаря и пр.), плата солдатам — около 2%
Гербовая бумага и пр. расходы — 1%
Итого 9,75-10,25%

В этой цифре меня удивило только одно. Какой же надо иметь плохой товар, чтобы пополнить на нем эти 10%, да еще получить выгоду. Если по отношению такого товара, как хлопок, где цены доведены до минимума, существует такого рода порядок, то что за оргия должна разыграться при металлическом, кожевенном и тому подобных товарах.
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/616161
Tags: Прогресс-Регресс, ТОГДА И НЫНЕ, Ъ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments